Чтение онлайн

Я даже не знаю, с чего начать.

Мне всегда казалось, что у нас впереди десятки лет, сотни разговоров, тысячи ночей, а теперь их нет… Никакого будущего нет… И меня тоже нет, потому что всё потеряло смысл.

Не жду, что ты поймёшь или простишь мою невольную измену. Я и сама не могу сделать ни того ни другого. Моё единственное оправдание — то, что я перестала быть собой в тот злополучный вечер, когда выпила поднесённый Леграндом чай с зельем. Если бы только знала, что случится дальше, я бы скорее отрезала себе руки, чем приняла бы от него хоть что-то.

Я никогда не находила Легранда привлекательным, скорее относилась к нему, как к младшему брату, и когда он попытался меня поцеловать, списала его попытки обольщения на глупую юношескую влюблённость, поверхностную и преходящую, ведь никаких серьёзных чувств у него ко мне не было, в этом я уверена по сей день.

Жаль, что мы впустили в семью столь бесчестного человека и даже позволили ему влиять на твоих сыновей. Боюсь, что это влияние могло стать тлетворным. Пожалуйста, береги мальчиков и будь внимателен к ним.

Мне разъедает душу осознание, что я не заметила никаких тревожных знаков со стороны Легранда, сама открыла ему двери и согласилась на разговор.

Однако я даже в самых мучительных кошмарах не могла представить того, что случилось дальше. Страшнее всего, что я помню произошедшее так отчётливо и детально, словно эти воспоминания — и есть моё наказание. Не знаю, поверишь ли ты, но ты всегда был, есть и останешься единственным мужчиной, которого я любила по-настоящему.

И мне невыносимо больно знать, какие страдания я причинила тебе и детям.

Если бы у меня была магия, я бы прокляла Легранда одним из тех страшных проклятий, накладываемых ценой жизни.

Но магии у меня нет, а значит, моя жизнь больше ничего не стоит. Ни для тебя, ни для детей, ни даже для меня самой.

Прости.

Обещаю любить тебя до последнего вздоха.

Адель слушали внимательно, открытыми душами, и когда её чистый звенящий голос дрогнул, вместе с ним дрогнули сердца стоящих на плацу мужчин. Вся часть синхронно вздохнула и в едином порыве обернулась на капрала. Он побледнел, и черты лица заострились в лунном свете, делая его похожим на ходячего мертвеца. Хотя он и был мёртвым изнутри. Он набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать, но Кеммер его опередил:

— Капрал Фоль, когда гарцель Боллар появилась в части, я всех предупредил, что любые знаки внимания в отношении неё буду рассматривать, как знаки внимания в отношении меня лично. Если бы вы попытались опоить и изнасиловать меня, я бы вас убил. Именно поэтому за оскорбление чести нобларины Боллар я вызываю вас на Последнюю Дуэль.

Осознание оседало в Адели постепенно. Всё внутри восстало против слов Кеммера. Как это так — Последняя Дуэль? Это дуэль до смерти одного из участников без права воскрешения! Что он творит? Это совсем не то, что нужно делать… В этом и есть его план? Что за бред?!

Зато Кеммер был на сто процентов уверен в принятом решении и явно никаких сомнений или опасений не испытывал.

— Как вызывающий, я вправе поставить условия, — раздался его властный голос. — Первое: дуэль состоится здесь и сейчас. Второе: проигравшим считается тот, кто первым потеряет сознание. Третье: проигравший женится на нобларине Боллар. Таким образом ваша или моя смерть послужат тому, чтобы избавить её от проклятия. В качестве вызванной стороны, вы имеете право выбрать оружие и выставить два дополнительных условия поединка. Господа офицеры, есть ли у вас возражения против дуэли и считаете ли вы повод достаточным?

— Возражений нет, вы в своём праве, командор Блайнер, — первым откликнулся интендант.

Следом за ним зазвучали другие согласные голоса.

— Мои условия: если я проиграю, но Луноликая Геста не одобрит брак, то никто не вправе будет вызвать меня на дуэль по этой же причине. Дуэль пройдёт без применения магии. Мой выбор оружия: ножи, — уверенно заявил капрал Фоль, и по плацу прокатилась волна удивлённых шепотков. — Не думали же вы, командор Блайнер, что я соглашусь драться с вами на мечах или стреляться? Всем известно, что вы отличный стрелок и прекрасно владеете вашим клеймором. Вот только во владении ножами равных нет уже мне.

— Посмотрим, — спокойно ответил командор.

Пространство в середине плаца освободили, и возникла заминка. Фолю пришлось бросить свой китель на землю, потому что никто не согласился взять его в руки.

Именно в этот момент Кеммер убедился, что как бы ни сложилась дуэль, для Фоля всё кончено. Он так или иначе погибнет довольно скоро. Сложно выжить на войне, если никто не станет прикрывать спину, вытаскивать из-под обстрела или нести раненого к целителю. А могут и под огонь толкнуть или наступить случайно. На горло, например. Подлецов и предателей нигде не любят, а в бою они особенно опасны, поэтому в каждой роте от них избавляются по-разному, но всегда тихо и слаженно.

Не отрывая яростного взгляда от командора, Фоль отрывистым жестом расстегнул ворот рубашки и засучил рукава, а затем размял кисти и плечи.

Кеммер подошёл к Адели и передал ей ещё тёплый мундир. Она успела украдкой коснуться его руки и влить столько силы, что по мускулам разлился пружинящий, подталкивающий к бою азарт.

Командору безумно хотелось поцеловать испуганную, встревоженную Адель, но он не мог позволить себе такой вольности, поэтому просто улыбнулся. Огромные, влажные глаза смотрели на него с мольбой и страхом, настолько сильным, что захотелось отвернуться.

Неужели она совсем в него не верит?

Зря. Зато теперь у их детей есть будущее. Так или иначе, с Кеммером или без него. Если потребуется, братья позаботятся о его вдове, письма он написал. Опять же, там за Ирвеном должок...

Напряжённая тишина на плацу то и дело колыхалась невнятными шепотками. Как жар от нагретой в полдень дороги, они поднимались над ожидающими боя мужчинами и накаляли воздух.

Кто-то успел сбегать за ножами, и Кеммеру предложили сразу несколько дуэльных комплектов на выбор. Капрал предпочёл свой собственный набор, и по кивку командора Тоулайн сходил в их общую комнату, чтобы принести массивную чеканную шкатулку.

Геста то пряталась в облаках, то выглядывала из-за них и шарила по плацу голубоватыми лучами, словно пытаясь понять — начался бой или ещё нет? Таната затаилась на другом краю небосвода и мрачно наблюдала за готовящимся действом.

Адель нервничала так сильно, что её замутило. Тошнота противными волнами подступала всё ближе к горлу, и пришлось унимать её заклинанием, которое удалось не с первого раза.

Медноволосый интендант Лейн замер рядом с гарцелем памятником презрения к Фолю. Когда оба дуэлянта наконец закончили подготовку и вступили в пустой круг, капитан накрыл ладонью ледяную влажную от волнения девичью руку и сказал: