Опасная любовь
Шрифт:
Вытираясь после душа, Элизабет услышала бодрый голос Элис Уэйкфилд.
— Девочки, завтрак готов! Поторапливайтесь, а то в школу опоздаете!
Сердце Элизабет сжалось. Мама, видно, еще ничего не подозревает»
— Иду! — крикнула она и тут же подумала: «Надеюсь, мама не заметит, что ответила только я…»
Она надела старые джинсы — ношеные-переношенные, стираные-перестиранные, рывком натянула водолазку, быстро причесалась и подхватила мокрые еще волосы двумя заколками. Затем сунула ноги в мокасины. — и тут же подскочила: так неожиданно раздался телефонный звонок.
— Я подойду! — крикнула она маме и бросилась к телефону на втором этаже.
— Лиззи! Слава Богу, это ты! — Джессика явно была перепугана насмерть.
— Ты где пропадаешь? Ты хоть подумала…
Джессика шумно вздохнула, перебив ее.
— Слушай, долго объяснять. Потом все расскажу. Мама знает, что меня нет?
— Еще не знает, но сейчас обнаружит. Джес, нам в школу выходить через пятнадцать минут, даже меньше. Как ты собираешься…
— Лиззи, пожалуйста! Ты должна помочь мне! — Джессика, казалось, вот-вот расплачется. — Ты не представляешь, что там было. Если еще и мама с папой узнают, будет катастрофа. Я этого не переживу…
— А про экзамен ты забыла?
— Я успею на него! Я все напишу, только помоги мне. Ты же можешь, Лиз. Ты — самая лучшая сестра в мире. Я бы на твоем месте помогла. Честное слово!
Элизабет вздохнула, но скорее раздраженно, чем сочувственно.
— Как, по-твоему, я тебе помогу? Не могу же я раздвоиться! Мама ведь все равно догадается, если ты не спустишься завтракать!
— Ну придумай что-нибудь! Ты же можешь, — голос Джессики стал медовым. — Ты у нас такая умная, Лиз.
— Если я у нас такая умная, почему мне все время приходится за тебя отдуваться, а?
— В другой раз я тебя выручу, честное слово! Выручи меня последний раз, больше это никогда не повторится. Честное скаутское!
— Ты ведь ушла из скаутов, насколько мне помнится.
— Лиз, мне надо бежать, а то я никуда не успею. Встретимся — все объясню. Спасибо огромное!
Элизабет положила трубку. Разговор ничего не прояснил — она по-прежнему не имеет ни малейшего представления, где сестра и что такое ужасное с ней приключилось. Странно, с чего бы это Джессика благодарит ее, ведь она не обещала ей помочь, «Сегодня я чувствую, что готова удавить свою сестру», — мысленно записала она в своем дневнике.
Впрочем, нет. С этим придется подождать. Сейчас главное — придумать, как им обеим выпутаться из этой истории.
— Девочки! — судя по голосу, терпение Элис Уэйкфилд было на исходе.
Элизабет остановилась у лестницы, не решаясь спуститься. Все мысли разом выскочили у нее из головы. Что делать? Как водитель на крутом подъеме включает низшую передачу, Элизабет «включила» известный ей с детства прием, к которому прибегала лишь в крайних случаях, чтобы скорее выйти из затруднительного положения: она вообразила, что она — Джессика.
Какую уловку применила бы Джессика сейчас? Совесть ее редко мучила, и чаще всего Джессика действовала по принципу «для достижения цели все средства хороши».
И в голову Элизабет сразу пришла идея, которая лично ей была противна донельзя. Но другого выхода, кажется, нет. Она сделала глубокий вдох и медленно пошла вниз.
Глава 6
— А где Джессика? — Элис Уэйкфилд положила на тарелку дымящиеся блины и протянула вошедшей в кухню дочери.
— А-а она сейчас спустится, — Элизабет отвернулась, чтобы скрыть от маминого взгляда пылающие щеки. — Она-м-м пуговицу на юбке пришивает.
— Пусть поторопится, мне скоро на работу. Я тут с самого утра блины пеку, хотя, по правде говоря, труд на благо общества я представляю себе несколько иначе.
Элис Уэйкфилд была в хорошем настроении. Она накрывала на стол, проворно двигаясь между плитой и колодкой для разделки мяса, которая, как остров, возвышалась посреди просторной кухни. Как всегда, миссис Уэйкфилд встала ни свет ни заря — по утрам она бегала трусцой и на ней все еще был вишневый спортивный костюм и кроссовки. Ее медового цвета волосы были завязаны «хвостом», отчего стройная, загорелая Элис казалась ровесницей своим дочерям. Достаточно взглянуть на нее, и станет ясно, откуда у двойняшек их теплая солнечная красота. Элизабет была в то утро необычайно тихая, и от внимания матери это не ускользнуло.
— Волнуешься из-за экзамена, да? Я понимаю, вам обеим важно его сдать, чтобы вместе водить экскурсии.
Элизабет насадила на вилку блин, политый сиропом, и заставила себя проглотить его, запив большим глотком молока. Блины были ее любимой едой, но в то утро аппетит у нее пропал совершенно; ей казалось, желудок у нее скрутился узлом.
— Мммм, — промычала она с полным ртом. — Ничего, сдам нормально. Вопросы не такие трудные, просто их очень много. Надо знать кучу мелких подробностей. А они так путаются в голове.
— Когда-то в твоем возрасте я захотела поработать инструктором в летнем лагере, — задумчиво сказала мама. — Желающих набралось человек двадцать, а нужно было пять. Ну и устроили нам экзамен, а потом собеседование.
— И как, дали тебе работу? Миссис Уэйкфилд рассмеялась:
— Я провалилась! С треском! Но собеседование проводила женщина, к которой я приходила сидеть с грудным ребенком. Я ей так нравилась, что мне эту работу все-таки дали.
— Ни капельки не сомневаюсь — инструктор из тебя получился хоть куда. — Этого я не знаю. Но помню, там было здорово. А вы хорошо придумали с этими экскурсиями. Я рада, что будете работать вместе.
— Если сдадим, — мрачно добавила Элизабет.
— Да, я волнуюсь за Джессику. Надеюсь, она не слишком поздно пришла и успела хоть немного позаниматься. Ты не знаешь, в котором часу она вернулась?
Блин встал поперек горла. Элизабет закашлялась, и мать, поспешно подбежав, похлопала ее по спине.
— Господи, ну когда же вы научитесь откусывать понемногу! — сказала она, когда Элизабет откашлялась и ее натужно-красное лицо снова стало нормальным. — Заглатываете сразу все, как удавы! Только седины мне прибавляете.
Элизабет улыбнулась.
Насчет седины сказано для красного словца: у миссис Уэйкфилд не было ни единого седого волоска.
— Извини, мам, я тороплюсь.
«Впрочем, нет худа без добра», — тут же подумала Элизабет, ей удалось вовремя замять разговор. На какое-то время мама забыла про Джессику.
Миссис Уэйкфилд улыбнулась, покачала головой и убрала упавшую на лоб прядь волос.
— Помню, как вы с Джессикой воевали, когда были маленькие Сидели за столом на высоких стульях и кидались друг в дружку едой. Джессика начинала первой — бросит в тебя блином, ты ей ответишь. Ну и пошло. А однажды ты вылила на нее кружку молока, — и она опять рассмеялась. — Если тебе когда-нибудь Бог пошлет двойняшек, запомни — терпения с ними надо втрое больше.