Опасная магия
Шрифт:
«Ожерелье! Покажи им наше ожерелье!», – Роман таинственным образом прочитал мысли Агнесс. Он лихорадочно рванул с себя амулет из посылки, который почему-то носил, и вдруг веревка лопнула, а зубы упали куда попало. В руке случайно оказались зажаты два. Вот эти жалкие остатки ожерелья Роман и протянул, защищаясь, готовым напасть волкам. И тут Роман заметил, как стоящая слева от него Агнесс вдруг присела, сгруппировалась и совершила невероятный кульбит. Приземлилась она уже волчицей и, вскинув высоко морду, огласила окрестности леденящим душу воем. Роман с ужасом ощутил себя в окружении волчьей стаи…
Глава 3. Лето, 2015 год.
Семен Иваныч полпятого опять неожиданно для себя проснулся и лежал, разглядывал выбоинки и трещинки на потолке. Смерть любимой жены Даши его сильно подкосила и выбила на долгие годы из колеи. Приятельница Любовь, конечно, скрашивала одиночество, но они оба давно поняли, что люди разные и им вполне достаточно только дружеского общения. Мысленно Больцов представил улыбающуюся, практически никогда не унывающую Любовь. Энергичная щупленькая дамочка без возраста занималась и частной врачебной практикой, и гонорары за книжки получала (хотя, что уж там в ее книжках особенного?!), а теперь еще и оранжерею в своем особнячке организовала: навезла экзотических растений, наняла специалистов и вот, пожалуйста, у нее цветочный бизнес! Теперь к первому этажу ее дома были пристроены теплица-оранжерея и цветочный магазин. Но и этого ей было мало: расследования, тайны и приключения влекли эту неутомимую особу. Эта неуемная энергия все чаще и чаще стала раздражать Больцова. А возможно, он ей просто завидовал… Спасибо ей, конечно, что заботится и о нем, и о внуке… Впрочем, он не жалел, что пригласил ее в родное село, когда узнал, что ее семейная жизнь за океаном не задалась.
Вечером Семен Иванович принимал в который раз припозднившуюся гостью. Любовь пила чай с конфетами и высказывала свои версии поведения Романа и последних происшествий. Семен Иванович на цыпочках подошел и прикрыл плотнее комнату внука, так как гостья делала нелицеприятные предположения о подростковом неврозе Романа, который, по ее соображению следовало лечить медикаментозно. А также о скрывающемся где-то другом подростке, точнее других, так как Любовь представляла, что Чупов-младший прячется вместе с авантюристкой Агнесс, а, узнав о страшной участи родителей Чупова, возможно, вместе затевают месть всему человечеству.
– Что за существо напало на его родителей? – потирала лоб сыщица. – Неужто правда какой чупакабра завелся, но с чего?
– Даже у чупакабр должен быть мотив. Ведь не ко мне и не к вам пришло нечто, а к Чуповым.
– Тьфу на вас, Семен Иваныч, скажете тоже, – зябко поежилась гостья и засобиралась домой.
Глазливый Семен Иваныч еще и проводить гостью не успел, а по телефону ей уже сообщили, что неизвестное существо только что, уложив железный забор с воротами и разломав всю новую оранжерею, удалилось в неизвестном направлении. У хозяйки особняка запрыгало сердце, нагоняя давление, и она начала что-то лихорадочно искать дрожащими руками в своей дамской сумочке. Семен Иваныч устремился в комнату к внуку, надеясь или его защитить в случае необходимости, или найти какие-нибудь объяснения. Но приоткрытое окно и нетронутая постель ясно говорили сыщику, что любимый внук его без адреналина не оставит. И следователь в отставке беспомощно сжал в кармане брюк начатый блистер с валидолом для себя и приятельницы. Любовь тем временем трясущимися руками искала в мобильнике телефон охранного агентства.
– Алло, это Вихрь? Садовая 14. Что произошло?
– Мы на месте, приезжайте. Сам дом не пострадал, а вот пристройка… Вся оранжерея практически уничтожена…
– Но кем? Кто это был?!
– Приезжайте. Сами увидите видеозаписи – они, естественно, есть, но мы затрудняемся сказать кто…
– Мне к дому подъехать или в офис?
– В офис, Любовь Андреевна. А утром вызовите уборочную машину и бригаду строителей.
– Я поеду в офис охранного агентства, – обратилась Любовь к Больцову. – Вы со мной? Давайте вместе съездим, просмотрим записи, проанализируем.
На видео охранников отчетливо было видно огромное медведеобразное чудище, которое с дьявольской силой проворно крушило оранжерею сыщицы-писательницы. Все диву давались. Объяснений не было. Расстроенные приехали в ее дом. Больцов, оказавшись в особняке Любови Андреевны, нашел подборку книг на столике в гостиной у окна. «Все об оборотнях», «Как я стал оборотнем», «Легенды об оборотнях» …
– Так вы, Любовь, все-таки считаете, что мы столкнулись с оборотнем?
– И не с одним…
– Откуда эта напасть у нас тут взялась? Не верится мне.
– Мне тоже не верилось, пока своими глазами не посмотрела видео охранного агентства … Вы сегодня заночуете у меня в кабинете, а то обсудить многое надо?
– Да, да, конечно…
«Превращение человека в животное – очень распространённый сюжет в мифологиях разных народов мира» – вычитывала Любовь из книги.
– Но ведь это мифология, – пытался урезонить здравомыслящий следователь.
– «В славянской мифологии считалось, что оборотень – это превращённый колдуном в волка человек, и потому он мог сохранять полное сознание своей принадлежности к человеческому роду и только внешне походил на зверя», – не унималась Любовь.
– То есть русский оборотень должен быть добрым. Ну да, стадо съели, пастухов не тронули. Добрые. Но ваш…
– Семен Иваныч, я обижусь. Ваш – не ваш, этот такой же ваш, как и мой!
– Но этот-то не волк!
– Какая разница, им не обязательно в волков превращаться, могут и в кикимор всяких, в чупакабр…
– С чего это?
– Хотела бы и я это знать! «Оборотни бывают врожденными и обратимыми. Обратимые – это те, которых укусили оборотни, или которых опасные люди (колдуны, ведьмы) заколдовали. Врожденные – это у кого оборотничество видовое свойство».
– Какая «научная» классификация!
– Семен Иваныч! Что вы предлагаете?
– Да слушаю я!
– «Согласно поверьям, оборотни могут обладать многими выдающимися способностями, превышающими возможности не только человека, но и животного: сверхъестественной силой, ловкостью и быстротой, долгой жизнью, ночным зрением…». Мы силу и скорость перемещения видели…
Больцов перед сном нашел много интересного в подобранной литературе. Оказывается, при желании можно стать оборотнем. Для этого следует найти в лесу гладко срубленный пень, воткнуть в него с заклинаньями нож и перекувыркнуться через него. Если кто по недоумию или по злобе возьмет себе воткнутый нож, то останется тогда кувыркнувшийся навек оборотнем. А уж если в схватке ли, по неосторожности ли перекувыркнется оборотень через своего собрата, то тогда возникает новый вид нечисти – чупакабра. Эта сущность жаждет только зла и способна на зло. Мыслить чупакабра не может, но память на лица и события имеет, что и использует для скорой и страшной расправы. Только серебряная пуля способна «вылечить» тупую и разрушительную злобу чупакабры…
– Вызываем такси, – Больцов потянулся за телефоном. – Я с вами подъеду до полиции.
Только, где мой сорванец?
– Так его опять нет?! – у Любови округлились глаза. – Вот какие теперь дети!
Но не успела она договорить, как хлопнула входная дверь, и на пороге возник Роман.
– Ромочка, что это ты со мной – стариком делаешь? Так нельзя! – покачал головой Больцов.
Роман другими глазами смотрел на сидящих за столом людей. Любимый дед казался маленьким и уязвимым. Любовь Андреевну, смотревшую на него злыми глазами, хотелось … укусить. Сглотнув слюну и стряхнув наваждение, Роман попытался разговаривать по-человечески.
– Я потом вам расскажу, где был. Можно я лягу спать?
– Конечно, ложись. А мы поедем в охранное агентство.
Роман устремился в ванную комнату, не найдя в себе сил расспрашивать, что тут опять произошло, и зачем им нужно охранное агентство. Из крана у деда текла ледяная вода, нагреватель, видимо, опять сломался. Кое-как вымыв лицо, стал осторожно снимать рубашку, чтобы осмотреть раны, нанесенные волками. Укусы не болели, да и, в общем-то, были не значительными. Пострадала только рука у локтя (он прикрывался при нападении), да плечо. Волчьи метки запеклись и не кровоточили. Но если он покажет всю эту «красоту», то дед точно не переживет. Роман взглянул на свое изображение в потрескавшемся зеркале – бледный, осунувшийся… Но что-то заставило его пристальнее изучить отражение. Глаза! Зрачки были окружены золотистой звериной радужкой. Определенно, он никому ничего не будет ни говорить, ни показывать.