Чтение онлайн

— Если вы думаете, что у Мии Роджерс есть талант заводить влиятельных друзей, вы правы. Да, Джакс Вон вмешался, чтобы перевести ее с бесконечного стажерства на полноценную должность. Интерес, который сейчас проявляет к ней лорд Деклан Сантори, может быть грязным, но, по-моему, он чертовски серьезен. И так же, как Джакс и Деклан, я готова заступиться за нее и защитить перед всеми вами, заявив, что если у вас есть проблемы с ней, значит, у вас проблемы со мной. Но вы когда-нибудь задумывались, почему так происходит? Почему влиятельные люди хотят быть рядом с ней? — Сиренна делает паузу, давая время для ответа, но если кто-то и подумывает открыть рот, то быстро передумывает.

Большинство здесь не знает о ее планах разобраться с мужем и о том аду, через который она прошла с этим монстром, поэтому никто не решается ее провоцировать. Они не догадываются, что ее сила — лишь дымовая завеса, ведь ее мерзкий муж не пошевелит пальцем, чтобы ее защитить, если дело дойдет до крайностей.

— Потому что мы чувствуем, что находимся в хорошей компании, — продолжает Сиренна, прожигая взглядом Лукрецию. На ее лице нет и следа уязвимости, только непроницаемая маска сильной Сиренны Картер. — Волк узнает другого волка, а Миа рождена, чтобы бегать с волками. На вашем месте я бы очень тщательно следила за тем, как обращаетесь с ней. Рано или поздно она будет править этой индустрией. Возможно, она забыла, кто она, немного утратила равновесие, но не заблуждайтесь — эта волевая богиня в красном вернется, и вернется с местью. И, насколько я ее знаю, она не из тех, кто прощает.

— Я рискну, — выплевывает Лукреция с торжествующей интонацией. Она бросает на меня еще один злобный взгляд, резко разворачивается на каблуках и уходит к себе в гримерку.

Она, скорее всего, воспринимает приглашение Деклана куда серьезнее, чем следует. Думает, что оно ставит ее на пьедестал выше всех остальных, и никто не сможет ее оттуда сбросить.

Или, может быть, я сама слишком уверена в своем собственном приглашении. До того, как она сюда вошла, он уже успел сообщить всем, что собирается сделать «великий анонс» о нас двоих. Это почти звучало, как помолвка.

А потом он сказал, что мероприятие не имеет смысла без нее.

Сложно поверить, как ни крути. The Rite — это событие, которого весь мировой элитный круг ждет целый год, уникальный опыт, который запомнится навсегда. Оно будет эпичным, и точно не станет зависеть от меня или Лукреции.

Нет, у Деклана наверняка какой-то макиавеллистский план. Я только надеюсь, что он не потащит за собой всех остальных так, как это сделал со мной, что он не играет с надеждами и энтузиазмом этих людей. Мои коллеги явно выглядят взволнованными и напряженными: перешептываются, переминаются с ноги на ногу. Только несколько человек идут за Лукрецией по коридору в ее гримерку, хотя обычно они бы стремительно потянулись за ней всей толпой.

Сейчас же они выглядят так, будто не знают, на чью сторону встать, их взгляды мечутся между местом, где исчезла Лукреция, и тем местом, где стою я.

Уголок моих губ поднимается.

Игра началась.

— Похоже, на сегодня ты закончила, — говорит Сиренна, поворачиваясь ко мне. — Может, устроим шопинг?

На принятие решения мне требуется всего несколько секунд. Я качаю головой.

— На самом деле, у меня сегодня больше работы, чем когда-либо, — говорю я достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех. Мой взгляд встречается с каждым из присутствующих, пока я продолжаю: — Лукреция уже слишком долго портит нам всем жизнь. Сегодня она выкладывается больше, чем когда-либо, чтобы загрузить нас дерьмовыми, бессмысленными задачами только потому, что встала не с той ноги. Думаю, пора это остановить. Работать усердно, чтобы что-то произошло? Иногда, если ситуация требует, задерживаться? Да. Пропускать дни рождения детей и ужины с семьей и друзьями из-за того, что Лукреция Стейнард ведет себя как тиран? Черта с два.

Я поворачиваюсь к Сиренне, которая смотрит на меня с приоткрытыми губами, будто не знает, как реагировать. Но вскоре ее озадаченное выражение сменяется хитрым.

— Мы все-таки пообедаем, как планировали, — говорю я. — Адди, должно быть, уже ждет.

Джакс категорически настаивает на том, чтобы ее сопровождал десяток телохранителей, куда бы она ни направлялась, а сама она не хочет создавать мне неудобства здесь, в HQ, поэтому сразу пошла в ресторан.

— Но мне нужно вернуться обратно через час, максимум. Моим коллегам я нужна.

Возгласы и хлопки разрывают зал. Конечно, это Лиам и Кристен, вдохновляющие остальных поддержать меня. Многие кивают с улыбками на лицах, если не хлопают. Это странно, ведь я не произнесла речь века, но, похоже, наши общие раны слишком глубоки. Долгие часы работы, зачастую бессмысленные, язвительные замечания, угроза увольнения, которая постоянно висит над головой. Каждый хотя бы раз страдал от жестоких капризов Лукреции.

Но я привыкла к тиранам. Я годами терпела самого худшего из возможных, и теперь, когда все накалилось, у меня нет права быть слабой. Или испуганной. Тем более скромной или запуганной. Нет, если я собираюсь пройти через это, как та самая волчица, которой Сиренна меня назвала, мне придется собраться.

Странное ощущение — идти среди коллег по коридору к лифтам и встречать только дружелюбные кивки и даже рукопожатия.

— Вот как ты из аутсайдера превращаешься в неожиданного лидера, — говорит Сиренна, когда двери лифта наконец закрываются за нами.

— И все это всего за час, — тихо отвечаю я, положив руку на грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Старая Мия возвращается.

— Может, завтра ты наконец снова начнешь носить красное. Постой… почему за час?

По дороге вниз я рассказываю ей, что произошло в гримерке Лукреции, заканчивая историю как раз к моменту, когда лифт достигает первого этажа.

— Она, должно быть, видит в тебе серьезную конкуренцию, раз так рвется раздавить тебя, как жука, — усмехается Сиренна, ее веселый смешок эхом раздается в облицованном мрамором холле. Еще несколько пар глаз обращаются к нам. Сегодня точно что-то витает в воздухе. Или это просто наши вечные сучьи лица.

— Я в этом не так уверена, — задумчиво говорю я, подходя к вращающимся дверям. — Она никогда меня не любила. С самого начала. Ей пришлось согласиться на мою стажировку и взять меня в команду, потому что я знала город как свои пять пальцев, у меня были нужные связи, и не было ничего, что я не могла бы достать или решить для ее команды. Она никогда не была со мной доброй, но когда совет директоров решил дать мне постоянный контракт, она стала просто отвратительной. Она всегда говорила, что это потому, что Джакс за меня заступился, а ей пришлось "все самой".

— Сама? Да кому она заливает про «сама», — фыркает Сиренна, выходя со мной на улицу, залитую золотым осенним светом. — В этой индустрии никто не добирается так далеко без поддержки. Я слышала, она отсосала половине верхушки, прежде чем «сделала все сама», — она поднимает пальцы, рисуя кавычки в воздухе, с ключами от машины в руке. — А вот ты? Тебя взяли на стажировку благодаря твоей компетентности. И, возможно, это настоящая причина, по которой она тебя ненавидит.

— Да, но именно влияние Джакса помогло мне получить постоянный контракт, — говорю я.

— Тогда нужно сделать так, чтобы это влияние и сила встретились с твоей компетентностью, и подняли тебя прямо на место Лукреции, — отвечает Сиренна, обходя машину и с вызовом добавляя: — Ее шоу все равно умирает. Вот почему ей понадобился Деклан, чтобы снова поднять аудиторию.

Я на мгновение колеблюсь, прежде чем распахиваю дверь и опускаюсь на сиденье.

— Захватить шоу Лукреции? — я раньше об этом не думала, но мне чертовски нравится эта идея. — Вот это амбиция.

— Если кто и может, и заслуживает заменить ее, то это ты.