Чтение онлайн

Передернув затворы, мы вскинули ружья и начали стрельбу по этому камню: выстрел за выстрелом, так быстро, как только могли прицелиться. Пули часто попадали в него и в землю вокруг. При виде этого зрелища зазвенели восклицания изумленных мужчин. А как только мы опустошили свои обоймы, словно обезумевшие от удивления зрители плотно сгрудились вокруг нас.

Большая Нога Кроу взял мое ружье, чтобы получше рассмотреть. И пока он его разглядывал, наступила полная тишина. Все затаив дыхание следили за его действиями. Он неспеша потянул затвор, затем три или четыре раза проделал это гораздо быстрее, повернулся ко мне и спросил:

— Может ли Дальний Гром дать мне такое ружье?

— Каждый из вождей получит такое же. Пикуни уже купили пять сотен. Еще пятьсот он придерживает для торговли с вами и кутене. А следующей весной наши речные суда доставят вверх по реке еще несколько сотен, — отвечал я.

После этого сообщения толпа подняла оглушительный гам. Я машинально оглянулся и увидел, что Рыжеголовый оставил нас и направился к лагерю каина, где он остановился. Его переводчик уныло брел вслед за ним.

Чем-то этот маленький француз был мне по душе. Он не нес ответственности за грубость Рыжеголового. Я почувствовал, что тот ему не нравится — удовольствие, с каким он переводил послание вождей Скверному Языку, говорило само за себя.

Несмотря на спустившуюся ночь, было еще светло и мы с Питамаканом не уходили в палатку, позволяя множеству желающих из толпы осматривать наши ружья и отвечая на их вопросы. Когда же наконец мы вернулись в дом вождя, то почувствовали себя такими уставшими, что отправили одного из его сыновей оповестить всех пригласивших нас, что нам необходим отдых и сегодня мы не сможем посетить их угощения. Мы провели вечер в разговорах с вождем и посетителями, которые заглядывали к нам, чтобы выкурить одну-две трубки. Все говорили, что они очень рады разорвать соглашение со Скверным Языком и отправиться на юг сражаться с кроу, охотиться в своей южной стране и торговать с Дальним Громом.

И когда мы, натянув на себя одеяла, уже готовились отойти ко сну на своих мягких ложах, в палатку боязливо вошла невысокая стройная женщина. Она села у входа и обратилась ко мне:

— Ататойя! Я принесла тебе слова моего мужа.

— Твоего мужа?

— Да. Это Одиноко Танцующая Мускусная Крыса. Он говорит тебе: «Ататойя, юный сын вождя, сжалься надо мной. Я не люблю Скверного Языка. Я в отчаянии от Рыжеголового. Разреши мне пойти с вами к кутене и на юг к твоему дяде — вождю Дальнему Грому. Я буду просить его дать мне работу. Я могу тянуть барку в бечеве или трапперствовать — как он пожелает. Сжалься надо мной, молодой торговый вождь с юга, и возьми меня с собой!»

— Почему же твой муж не пришел сам просить меня об этом? — спросил я ее.

— Он не может отлучиться. Этот сумасшедший Рыжеголовый держит его при себе.

— Он что-то должен красным курткам?

— Наш долг — цена четырех шкур note 60 .

Я повернулся к Большой Ноге Кроу.

— Вождь, скажи мне, что ты думаешь об этом человеке, — попросил я.

— Он спокоен и не ленив. Советую вам взять его с собой. Я не осуждаю его за желание покинуть Скверного Языка и Рыжеголового, — ответил вождь.

— Но нам бы не хотелось брать с собой женщин, — засомневался я.

— А я могу и не ехать сейчас с мужем. Если вы его возьмете, то я отправлюсь на юг со своим отцом-кайна и встречу мужа там, — сказала женщина.

— Сможете ли вы раздобыть четыре шкурки? — спросил я.

— Да. У моего отца они есть, и он мне их одолжит.

— Тогда пусть твой муж отдаст их Рыжеголовому и скажет ему, что он рассчитался с торговцами красных курток. После этого он может присоединиться к нам, — объявил я ей.

Тут она накрыла голову плащом и заплакала.

— Что такое, в чем дело? Почему ты плачешь? — спросил я с некоторым раздражением.

— Я плачу от радости, — едва прошептала она. — Я очень боюсь Рыжеголового! Он всегда смотрит на меня с таким вожделением! А теперь это прекратится. Я смогу вздохнуть спокойно. Я спасена!

Вскочив на ноги, она стремительно выбежала из палатки.

— Ха! Какой же этот Рыжеголовый дурной и низкий человек! — воскликнула старшая жена вождя — «жена, которая сидит рядом с ним».

— Хотел бы я присутствовать при том, как Одиноко Танцующая Мускусная Крыса заявит ему, что идет на юг, — заметил вождь.

Мы все улеглись спать, ожидая, что француз скоро будет вместе с нами.

Но он не явился ни на рассвете, ни когда мы уже позавтракали. Лагерь был в большом волнении, готовясь сниматься с места. Мы с Питамаканом передали вождю захваченное у врагов оружие и скальпы. Тот обещал доставить их на сохранение моему дяде. Мы много хлопотали перед отъездом. Наконец, наши кони были навьючены. Мы их оседлали и приторочили походные сумки. Затем мы сказали вождю, что готовы, и поскакали через весь лагерь на запад. Большинство палаток было уже разобрано, и женщины суетились, нагружая вещами вьючных лошадей или волокуши. Мы решили, что у маленького француза не хватило смелости порвать со своим властным хозяином.

Мы проехали через взволнованный лагерь сиксика, пересекли окаймлявший реку лесок и въехали в лагерь каина, где палатки также были сняты, а лошади быстро нагружались.

Питамакан сказал мне, что знает место, где стояли палатки того рода, в котором остановились француз и торговец, и мы отправились туда, чтобы узнать, почему же маленький человек не присоединился к нам. Недалеко впереди мы заметили быстро растущую толпу и подъехали к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как наш француз швырнул к ногам Рыжеголового несколько бобровых шкур и с отчаянием в голосе воскликнул:

— Говорю вам, что рассчитался с вами, значит рассчитался! Сегодня я возвращаю вам «щедрый» кредит Скверного Языка!

— Нет, ты не рассчитался! Ты подписал контракт на пять лет! Пять лет за двадцать фунтов, — за тобой остается еще год. Бери сейчас же своего коня и гони сюда весь вьючный табун! — рявкнул Рыжеголовый.

— Нет, рассчитался! Говорю вам, что иду на юг. И пойду!

— Я покажу тебе, куда ты пойдешь! — взревел Рыжеголовый.

Он отбросил ружье, кинулся вперед и попытался нанести щуплому французу удар в лицо своим огромным кулаком. Но маленький человечек ловко увернулся и заскочил ему за спину. Левой рукой он захватил его за шею, а правой сильно ударил в ухо. Тщетно Рыжеголовый пытался стряхнуть его с себя. Четыре раза маленький человек бил его, и, наконец, торговец рухнул на землю как подкошенный.

Эта сцена сковала толпу ужасом: люди единодушно отвернулись. Кулачная драка была для них самым безобразным делом, самой отвратительной вещью, какую только можно учинить. Мой возглас:

— Энтони, твой верх! — стал единственным признанием успеха победителя.

Маленький француз улыбнулся мне. Несколько мгновений он решал, что делать дальше, затем как кошка прыгнул к ружью своего врага. Высоко подняв его оружие в воздух, он с силой ударил им оземь, разбив ложе и повредив ствол и замок. Еще прыжок — и он уже возле своей подруги. Поцеловав ее, он принял из ее рук собственное ружье, вскочил на лошадь и крикнул мне: