Чтение онлайн

Хотя, о чём это я. Он понятия даже не имел, что я таю, если мужчина для меня готовит. Что это мой фетиш, моя давняя эротическая фантазия, моя слабость. Что мужчина, готовящий для меня на моей кухне – это дико возбуждающее зрелище, способное разбудить во мне зверя, не наделённого рассудком.

Впрочем, морковный торт родился не на моей кухне, так что есть шанс, что голову я не потеряю. «Но он готовил его для тебя. Специально, чёрт возьми. И проявил все чудеса маскировки, как будто бы готовил просто так, для семьи, и специально принёс небольшой кусочек, который не вызовет подозрений. Цени, Тимофеева. Когда мужчина готовит для женщины, это не просто так».

Дьявол, искушение становилось все сильнее и реальнее. Разума оставалось всё меньше и меньше. Пульс зашкаливал так, что я боялась стукнуть о ложку зубами. Дыхание перехватывало, и я всерьёз начала опасаться, что поперхнусь малейшей крошкой морковного бисквита.

Надо прекратить это, пока не поздно.

– Хватит! – я схватила его руку, поднесённую к моему рту, и горячая волна пробежала по моим венам.

– Ты наелась?

– Я не об этом. Хватит меня кормить с ложечки!

– Почему? – шёпотом спросил он. – Я, может, давно хотел тебя покормить…

О Боже. Если можно соблазнять словами, то именно такими. Сергей сидел спиной к торшеру, и его лицо освещалось плохо, я не видела его глаз и не могла разгадать, что для него всё это значит. Заводит ли это только меня или его тоже? Или мне всё кажется?

– Потому…– я вздохнула и не решилась продолжить фразу.

– Ответ – супер! Почему нельзя кормить тебя с ложечки?

– Потому что это слишком эротично. Пробуждает какие-то неправильные мысли! – выпалила я и рывком поднялась на ноги, отойдя к окну.

Окна были зашторены, но я в одно мгновение отодвинула штору и раскрыла жалюзи. Мне нужна была эта пауза, чтобы собраться с мыслями, переключиться на что-то нейтральное, например, на темнеющие вдали горные хребты. Нужно было это расстояние между нами, чтобы мне не казалось то, чего между нами нет. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком чувственно. Просто слишком.

Звякнула ложка о блюдце, а затем блюдце о тумбочку. В отражении окна я видела, как он поставил блюдце с недоеденным куском торта и пошёл ко мне.

Я отвернулась, соображая, что же сказать и как уйти с этой темы. Подумает ещё, что я его специально к себе позвала и соблазняю.

Опомнилась я тогда, когда его руки обвили мою талию, а подбородок упёрся в мое плечо, согревая шею дыханием:

– Было бы неправильно, если бы такие мысли не пробудились в твоей голове, – прошептал мужчина мне в ухо и провёл руками по моему животу.

Совсем чуть-чуть. Не нагло. Не развязно. Будто пробуя. Всего лишь на полсантиметра проникнув под край футболки над джинсами.

Я вздохнула, словно обречённо, словно смирившись с неизбежным, и положила свои руки поверх его, чуть повернув голову в его сторону.

В эту игру могут играть двое. Моя подача.

Сергей поцеловал мою щеку, но не так, как при встрече, быстро и безразлично, а медленно, словно нехотя отрывая губы от моей кожи.

– Ты пахнешь корицей…

– Ты же меня кормил, чем же я могу пахнуть?

– Читал, что корица мощный афродизиак…

– М-м-м, решил проверить на мне?

– Нет. Я ведь тоже ел торт. Дома. А что, работает? – чуть насмешливо выдыхает мне в ухо, попутно целуя и его.

Короткий, тихий, не слюнявый поцелуй в ухо. Это редкость. Мало кто задумывается, что к этой части тела нужно подходить с нежностью, оставив страсть на минуту в стороне. Что можно оглушить, обслюнявить до отвращения, сведя желание на нет. Но так, как это сделал Сергей – идеально.

– Не знаю, что работает, но…

– Но – что?

Руки переместились под моей футболкой ещё на полсантиметра.

Я чувствовала всё нарастающее возбуждение и почему-то запаниковала.

И поэтому не сразу сообразила, что он ждёт ответа на совершенно очевидный вопрос. Мышцы живота предательски дрогнули, и он ощутил это, а грудь поднялась чуть вверх. Жар ударил мне в лицо, поднявшись мощной волной откуда-то снизу.

Он опустил руки ближе к моим бёдрам и развернул меня к себе лицом.

Прежде чем наше дыхание смешалось, он посмотрел в мои глаза и предупредил:

– У тебя есть минута, чтобы прогнать меня или просто сказать «нет». Решайся.

– Разве я могу тебя прогнать? – едва слышно пропищала я, поражаясь тому, как звучат наши голоса – его, низкий и с хрипотцой, и мой, ставший вдруг высоким и писклявым.

– Умница, – улыбнулся Сергей и поцеловал меня в нос. – А теперь надо знаешь что сделать?

– Что?

Его шёпот гипнотизировал меня, но меньше всего я ожидала услышать то, что он сказал:

– Надо убрать остатки еды в холодильник…

Он шлёпнул меня легонько по попе и отстранился, одарив напоследок своей самой хитрой улыбкой.

Осознав услышанное, я взбунтовалась и нацелилась высказать ему всё, что я думаю, но догнала только у дверей кухни:

– Перов, ты самый непредсказуемый человек, которого я знаю! Это меня так бесит!

– Ты же говорила, тебе это нравится и интересно, – с невинным видом возразил он, беспардонно подцепив крем с боков торта и облизнув свой палец.

Меня бросило в жар от этого действия, а он снова хитро улыбнулся.

– Нравится! Но иногда прям убить тебя за это хочется!

– Знаю, жена мне тоже так говорит, – усмехнулся он, не поняв, какую глупость совершил.

Господи, мужчины иногда бывают такими болванами! Он осознал оплошность в тот момент, когда улыбку словно стёрли с моего лица за секунду. Словно не было. Я не могла этого вынести. Я развернулась и молча ушла в спальню. Как он мог?!? Словно удар под дых. Словно нож в сердце. Так же всё было хорошо, зачем это дурацкое, тупое сравнение с женой? Или он не понимает, как это больно? Как это бесит? Какую дикую ревность я испытываю?

Шторы в спальне были не задернуты, и лунный свет заливал комнату, отражаясь в реке, что можно было не включать освещение.

Я опёрлась руками о подоконник и постаралась дышать глубже и реже, чтобы успокоить рвущийся наружу гнев. Конечно, была другая опасность – что гнев перейдёт в слёзы, и это тоже был не лучший вариант.

Чёрт, да и то, что у нас с ним происходило сегодня, сейчас – тоже не лучший вариант. И если бы мне кто-то подсказал, как правильно, может быть, я бы и последовала совету. Но жизнь пишется набело, готовых ответов нет. Правильных решений нет. Либо тебе делают больно, либо ты.