Чтение онлайн

Впервые за много лет она чувствовала себя уютно в объятиях мужчины, принесшего ей покой и безопасность, от привычного страха не осталось и следа… Алан каким-то чудодейственным образом внушил ей, что от нее требуется лишь одно — позволить ему заботиться о ней. Нежные прикосновения его рук, обнявших плечи, успокаивали.

— Ах, милая, — прошептал Алан, покрывая нежными поцелуями ее лицо и погружая в истому.

У Клэр мелькнула мысль, что он просто не мог бы касаться ее с такой нежностью, если бы хотел причинить ей вред.

Она доверчиво расслабилась, и Алан обнял ее еще сильнее. Он чувствовал, как Клэр хорошо с ним, что она сейчас абсолютно доверяет ему, и чуть не застонал от благодарности: эта женщина поняла, что он не может обмануть ее доверие.

Алан мог поклясться, что никогда в жизни не испытывал такого нестерпимого желания обнять кого-то, как это было с Клэр. И никогда еще объятие так не умиротворяло его душу…

К сожалению, к умиротворению примешивалась горечь: у них не было надежды на долгие прочные отношения. Их жизни протекали в противоположных уголках страны, и ни он, ни она не собирались ничего менять. Алан прекрасно знал, что, когда вернется домой, работа захватит его целиком, он не сможет выкроить ни дня, чтобы слетать к Клэр. А она, похоже, и вовсе не хочет иметь рядом с собой мужчину — жила же много лет одна! И даже если она вдруг передумает, то едва ли сможет жить с техасским рейнджером. Две женщины уже убедились, что это практически невозможно…

Вот если он не останется рейнджером… Но это пугало Алана больше всего: вдруг он не сможет полностью вылечиться и вернуться к своей работе? И что он тогда предложит любимой женщине? Пособие по безработице? Пенсию по инвалидности?

Боже! Он не имеет права обманывать ее доверие. Он должен немедленно взять себя в руки и уйти!

Как раз тогда, когда Алан подыскивал слова, чтобы пожелать спокойной ночи и при этом не задеть чувства Клэр, она слегка всхлипнула. Этого оказалось достаточно, чтобы лишить его остатков здравого смысла. Предупреждающий голос разума захлебнулся в пучине желания, как будто эта женщина каким-то образом разбудила в его душе то, что он считал давным-давно похороненным.

На мгновение сердце Клэр перестало биться: она вдруг усомнилась, правильно ли поняла намерения Алана. Какой бы дурой она предстала в его глазах, если бы ошиблась! Она бы просто сгорела от стыда.

Но нет, кажется, ею все понято правильно. Облегчение нежной волной окатило Клэр, когда Алан протянул руки и взял ее лицо в свои ладони.

— Я не буду разочарован, если ты прогонишь меня, — произнес он тихо, — потому что не имею права ожидать от тебя чего-либо. Я буду счастлив, если ты попросишь меня остаться, потому что это даже больше того, на что я смею надеяться. Я хочу лишь одного — чтобы ты позволила мне любить тебя.

— Но я… я не могу… Алан, я же говорила тебе!

— Я же сказал, что совсем ничего не жду от тебя. Мне не нужна некая идеальная женщина, которая исполнит все мои желания. Мне нужна ты. Я не жду, что ты будешь какой-то особенной. Если я коснусь тебя, а ты превратишься в ледышку, то упреков не услышишь! Ведь я понимаю тебя.

Клэр вздрогнула. Ей так хотелось поверить, положиться на этого мужчину. Она подняла на него встревоженные и смущенные глаза, и в ее взгляде Алан прочел так много, будто Клэр сама сказала ему обо всем.

Он осторожно протянул руку и привлек ее к себе.

— Только позволь мне, — прошептал Алан, прижимая ее голову к своему плечу. — Не нужно ничего говорить, только позволь мне! Я не стану обещать, что сделаю для тебя нечто особенное, потому что и сам не уверен, что смогу. Но я твердо знаю: ни при каких обстоятельствах ты не можешь меня разочаровать.

Клэр не отшатнулась, но и не сказала “да”. Незначительное движение ее головы могло показаться кивком, и Алан принял его за согласие. Он бы поднял Клэр и отнес в спальню, но он не мог полагаться на свою покалеченную руку и возненавидел бы себя за слабость, если бы не донес. Поэтому он просто взял Клэр за руку и повел за собой. Она последовала за ним без малейшего колебания.

Алан все время помнил, что должен быть очень осторожным с ней. Для их любви не подошла бы кушетка в гостиной или густой ворс бледно-серого ковра. Клэр с ее неожиданной доверчивостью казалась такой тонкой и хрупкой, что не признала бы ничего, кроме мягкой постели с теплым одеялом.

На пороге спальни Алан немного задержался. Он хотел Клэр так, что у него останавливалось дыхание, и все-таки решил предоставить ей последнюю возможность сказать “нет”. Но она приникла к нему, словно котенок. Ее губы были приоткрыты, и Алан перестал сопротивляться своему желанию. Поцелуй следовал за поцелуем, Клэр становилась все более нежной и податливой, все сильнее и сильнее прижималась к нему, пока он уже не смог сдержать своего стона.

Этот-то стон и испугал ее, отбросил прочь из тумана страсти, который окутывал обоих. В то же мгновение Алан почувствовал напряжение Клэр и ослабил свои объятия. Было так непросто позволить ей уйти, когда каждая клеточка его тела жаждала продолжения. И все же он отпустил ее, побоявшись напугать.

Клэр порывисто вздохнула и чуть отстранилась. Алан знал, что без всякого протеста должен позволить ей уйти, но все-таки не выдержал.

— Клэр, что с тобой?

— Я… Прости меня, Алан. Прости…

— Тебе не за что просить прощения, дорогая. Не за что. Я испугал тебя?

Клэр быстро замотала головой, отодвинувшись от него еще немного.

— Прости меня. Это только… только… О, я просто боюсь разочаровать тебя!

Алану понравилась ее прямота, отсутствие кокетства в ответе. Она не старалась притвориться, что ничего особенного не произошло, не скрывала, что поняла его желания и что сама хочет того же. Она просто сказала правду, хотя ей было, наверное, очень трудно сделать это.

— Ты не разочаруешь меня, Клэр.

— А вдруг?..

— Ты просто не сможешь. Не сможешь потому, что я от тебя ничего не требую. Все будет так, как ты хочешь.

Никто никогда не говорил ей таких слов, в них было трудно поверить, да Клэр никому бы и не поверила — никому, кроме Алана. Она облегченно вздохнула и сама обняла его…

Алан оставил свет в коридоре включенным, а дверь, ведущую в спальню, слегка приоткрытой. Он не хотел, чтобы Клэр смущалась своей наготы, но ему хотелось видеть ее тело.

Стоя рядом с кроватью, он поцеловал закрытые глаза Клэр и начал раздевать ее. К обеду она надела простое платье из мягкого голубого трикотажа, у него была сложная застежка, и Клэр онемела от изумления, когда Алан ловко расстегнул ее и начал не спеша стягивать платье, покрывая ее плечи нежными успокаивающими поцелуями. Его руки слегка дрожали от волнения и трепета, которых ему давным-давно не приходилось испытывать. Разве что в ранней юности. Он желал эту женщину больше, чем какую-либо другую, даже из тех, на которых чуть было не женился. Алан не мог бы сказать почему: ну разве можно объяснить физическую тягу к одной женщине и холодное равнодушие к другой? Он только чувствовал, что жаждет Клэр, и боялся одного — ее страха…