Чтение онлайн

Элиас закатил глаза на ее очевидную влюбленность, но его улыбка была доброй.

— Тебе нравятся старики, Габс, это круто.

— Эй, даже ты сказал, что он горячий! — запротестовала она.

Элиас на секунду замер, а затем усмехнулся, звук получился немного натянутым. Пряча от меня глаза, он пошел покупать билет, и я задалась вопросом, скрывает ли он свою ориентацию или просто смущен тем, что брякнул нечто подобное.

Когда я оплачивала билет, взяв деньги из пачки стодолларовых купюр, которую вручил мне за завтраком Тирнан, у меня в кармане завибрировал телефон.

Тирнан: «Почему ты не дома?»

Я закатила глаза, следуя за Габриэллой и Элиасом по лестнице на второй этаж.

Бьянка: «Я не знала, что мне нужно каждый час тебе отчитываться. Я гуляю с друзьями».

Последовала небольшая пауза.

Тирнан: «Это парни?»

Бьянка: «Да. Вся футбольная команда «Святого сердца». Они пригласили меня с ними поиграть…;)»

Я посмеялась про себя, положила телефон в сумку и подскочила к Элиасу и Габриэлле, взяв их под руки.

— Что ты хочешь увидеть в первую очередь? — спросил Элиас. — Наша семья много лет назад пожертвовала этому музею картину Пикассо. Кажется, она находится здесь, за углом. Тебе нравится Пикассо?

У меня остановилось сердце.

Пикассо?

Папа всегда рассказывал о своей коллекции произведений искусства. Сначала он собирал ее, потому что у богатых людей должны иметься дорогие произведения искусства, но, когда я подросла, и это стало моим увлечением, папа начал покупать картины, которые мне нравились. Он всегда говорил, что однажды они станут моими.

Вместо этого он погиб в результате необъяснимого несчастного случая и оставил Аиду, Брэндо и меня в общей сложности ни с чем.

— Да, мне нравится Пикассо, — прошептала я, вслепую следуя за Элиасом по коридорам, пока мы не вошли в большой белый зал, наполненный холодным светом и теплыми, яркими картинами.

Она сразу же бросилась мне в глаза.

Картина, которую папа купил на мой двенадцатый день рождения, всего за несколько месяцев до своей смерти.

«Ребенок с голубем» — одна из ранних картин голубого периода Пикассо, на которой изображена девочка в голубом платье, прижимающая к груди голубя. Папа сказал, что повесит ее в своем кабинете в личном имении Константинов, чтобы я всегда была с ним, даже находясь далеко в Техасе. (Голубой период — термин, используемый для обозначения картин, написанных испанским художником Пабло Пикассо в период с 1901 по 1904 год. В то время он писал по большей части монохромные картины в оттенках голубого и зелёно-голубого с редким добавлением тёплых тонов. — Прим. Пер.)

Ноги сами непроизвольно понесли меня к картине, за мной последовали Габриэлла и Элиас.

Под витиеватой рамой красовалась небольшая золотая табличка с надписью: «Пожертвовано Лейном Константином».

Я поднесла дрожащие пальцы к холодному металлу, как будто прикосновение к его имени могло хотя бы на краткий миг вернуть его мне.

— Это твоя любимая картина? — спросил Элиас, игриво дернув меня за прядь волос. — Ты кажешься потрясенной.

Я отпрянула назад, в легких перехватило дыхание, а рука безвольно повисла в воздухе.

— Да, можно сказать и так. Мой папа называл меня голубкой.

— Это очень мило, — Габриэлла подошла ближе и сжала мое плечо в знак сочувствия. — Ты и правда на нее похожа.

Я усмехнулась, пытаясь рассеять одолевшую меня меланхолию.

— Это пока меня не разозлишь.

Они рассмеялись и на мгновение отвлеклись, за это время я сфотографировала картину на свой телефон. Я могла бы часами стоять здесь и смотреть на полотно, связывающее меня с отцом так же, как украденный медальон, но мои новые друзья хотели идти дальше. Было ясно, что ни один из них не интересуется искусством, но в угоду мне они бродили со мной по музею.

У меня в сумке зажужжал телефон, но я игнорировала его все оставшееся время. Тирнан может и был моим опекуном, но не чертовым сторожем.

Когда мы покинули галерею, окунувшись в ледяной октябрьский вечер, я наконец-то достала телефон и прочитала пять полученных уведомлений.

Тирнан: «Ты меня не забавляешь. С кем ты?»

Тирнан: «Бьянка Бельканте, если не ответишь в ближайшие пять минут, ты будешь наказана».

Тирнан: «Вижу, сегодня ты проявляешь чрезвычайную несознательность. Прекрасно. Я включил отслеживание на твоем телефоне. Через 30 минут Эзра подъедет к Метрополитен-музею. Если ты будешь с кем-то не тем, я ужесточу твое наказание. И, Бьянка, лучше тебе не проверять, на что я способен».

Тирнан: «Ну все. Эзра за тобой не приедет. Я сам приеду. Будь у входа в Метрополитен через двадцать минут».

Ему даже не нужно было дописывать «иначе…», потому что это подразумевалось в самом тоне его сообщений.

Элиас взглянул на исказившую мое лицо гримасу и сочувственно поморщился.

— Все в порядке?

— Нет, — честно ответила я, гнев пронесся внутри меня, как торнадо, поглотив все положительные мысли о Тирнане. — Мой опекун — ревнивый, гиперопекающий придурок, обожающий покомандовать.

Габриэлла рассмеялась.

— Расскажи нам, что ты чувствуешь на самом деле.

Я ей улыбнулась, но уголки моих губ скривились от раздражения. Кем Тирнан себя возомнил? Возможно, мне всего семнадцать, но я уже много лет была вполне самостоятельной. Аида никогда меня не контролировала. Если уж на то пошло, это я контролировала ее и Брэндо. Я отвечала за все, шестидесятилетняя душа в теле подростка. Я никогда не принимала наркотики, не выпила ни глотка спиртного и даже не целовалась с мальчиками, если не считать того случая в раздевалке, когда Куинн Мастерс меня к этому принудил.