Чтение онлайн

Опасная правда заключалась в том, что я больше не был уверен, что они заслуживают того, к чему приговорил их отец.

ГЛАВА 9

ТИРНАН

Когда той ночью я вернулся после того, как весь вечер занимался делами в «Беззаконии», в доме было темно и тихо. Тишина эхом разнеслась по похожей на пещеру комнате, и, когда я двигался по захламленному дому к своему кабинету, моим единственным ориентиром был лунный свет. Я замешкался у двери, заметив полоску света, пробивающуюся из-под нее в холл. Мое сердце сильно забилось, но затем замедлилось до ровного ритма, когда я потянулся к поясу за сунутым туда ранее пистолетом.

Я очень сомневался, что злоумышленнику удалось взломать мою систему безопасности, но в моей работе стоит быть осторожным.

Держа в руке пистолет, я толкнул старую дверь, и она скрипнула.

Бьянка моргнула, уставившись на меня и так и не донеся до рта ложку «Лаки Чармс».

На одно бесконечное мгновение мы застыли на месте, словно участники плохо поставленной сцены в какой-то любительской театральной постановке. Только разноцветный зефир, упавший с ложки в стоящую у нее на коленях миску, разрушил паралич.

Я опустил пистолет, а Бьянка ложку.

— Ты всегда носишь оружие? — скорее с любопытством, чем со страхом спросила Бьянка, хотя я готов был поспорить, что она впервые в жизни видит оружие вживую.

Направившись через весь кабинет к своему столу, я с отработанной легкостью выбросил магазин и опустошил патронник, мне на ладонь упала пуля. Я присел перед оружейным сейфом, ввел код и положил разобранное оружие внутрь.

Только когда я выпрямился и сел в кожаное кресло с высокой спинкой, то обратился девушке, что сидела напротив меня с прижатыми к груди коленями в моем кабинете.

— А ты всегда вламываешься в чужие кабинеты и ешь там отвратительные хлопья?

Уголки ее губ невольно дрогнули, веселье в ней боролось с раздражением. Я уже не в первый раз заметил, что ее верхняя губа немного полнее нижней, этот изящный изгиб, который мне хотелось бы почувствовать под своими зубами.

— Это единственная комната, от которой у меня не бегут мурашки по коже, — почти застенчиво призналась Бьянка. — Серьезно, там как в готическом мавзолее. Мне кажется, что на чердаке поселились летучие мыши, а когда мы с Брэндо на днях отправились на разведку, то нашли буквально гроб в спальне для гостей.

Она скептически посмотрела на меня.

— Брэндо все еще уверен, что ты вампир.

Я слегка усмехнулся, но в моей груди затаилось что-то теплое, что-то похожее на нежность.

— Не волнуйся, — добавила Бьянка, как будто я когда-то волновался. — Брэндо думает, что ты самый милый вампир, которого он когда-либо встречал.

У меня вырвался изумленный смешок, от которого запершило в горле.

— А он встречал много вампиров?

Она пожала плечами и, прежде чем ответить, сунула в рот еще одну ложку отвратительной каши.

— Зная Брэндо, возможно. Мальчуган дружит со всеми. Чем страннее, тем лучше, я полагаю. Ты видел, как дружны они с Эзрой?

Мое веселье угасло. Эзра любил детей, всегда любил. Когда он узнал о Грейс, то первым купил ей крошечные пинеточки. Они до сих пор хранятся у меня в комнате, запертые в сундуке, который я не открывал уже много лет.

— Так, а ты? — повторила Бьянка. — Постоянно носишь с собой пистолет?

Я скрестил руки и откинулся на спинку кресла, изучая ее невинное лицо, огромные, манящие голубые глаза. Она была серьезным ребенком, всегда настороженным, всегда сомневающимся. Меня удивило не то, что она интересуется тем, чем я занимаюсь, а то, что я хочу ей об этом рассказать. Большинству людей я с первого взгляда внушал страх, а потом, если они когда-нибудь узнавали, что я делаю для семьи, то едва ли могли говорить без запинки в моем присутствии.

Мне было интересно посмотреть, какая реакция будет у нее, если я ей расскажу.

— Я владею казино, — начал я. — Местом, где богатейшие люди могут оставить все свои наличные. У меня одна из крупнейших в штате строительных компаний. Импортно-экспортный бизнес, который приносит неплохие доходы, и немного… защиты на стороне.

Бьянка моргнула, ее ресницы отбрасывали абсурдно длинные тени в тусклом свете расставленных по всей комнате ламп.

— По-моему, это звучит криминально.

— О? — приподнял бровь я. — И что может знать об этом маленькая техасская девочка вроде тебя?

Что-то промелькнуло на ее лице, прежде чем она смогла контролировать выражение своего лица, но глаза остались затравленными.

— Достаточно.

— Фильмы и книги.

— Моя мама встречалась со многими мужчинами, — невнятно сказала она, помешивая в своей миске «Лаки Чармс», молоко стало розовым от красителя. — Я знаю больше, чем ты думаешь. Кроме того, ты вошел в комнату с пистолетом наперевес и с ужасным порезом на руке.

Я с удивлением посмотрел на рану, которую нанес мне в тот день Брайант. Рана не затянулась, она стала глубже, чем я думал, и открылась, так что кожа изогнулась, словно искаженные в рыке губы.

— У тебя есть аптечка? — спросила Бьянка, уже спустив ноги с кресла и вставая.

Я помедлил, но мне хотелось посмотреть, что она собирается делать, поэтому я кивнул, затем махнул подбородком в угол комнаты, где стояло антикварное бюро, набитое всем, от элементарной аптечки до инструментов для экстренной хирургии. Никогда не знаешь, что может случиться в моей сфере деятельности.

Бьянка встала, чтобы посмотреть, и я испытал извращенное удовольствие, наблюдая, как она идет в своей старой потрепанной, безразмерной футболке, едва прикрывающей ее задницу. Несмотря на невысокий рост, у нее были длинные стройные ноги, которые в свете ламп отливали золотистым светом. Когда Бьянка наклонилась, чтобы открыть ящик, я мельком увидел над стройными бедрами изгиб ее задницы.

Я поправил свой член в узких брюках от костюма, но не стал ругать себя за растущее влечение к Бьянке. Она была красива так же, как ее мать, почти неотразима, но в отличие от Аиды, в ней была теплота, врожденная чувственность, которую невозможно было не заметить. Да у самого Папы Римского случилась бы эрекция, увидь он, как Бьянка расхаживает в майке «Гринпис», с длинными, упругими, слегка спутанными на концах локонами. Мне хотелось вцепиться пальцами в эти локоны и держать ее за них, пока буду трахать ее рот.

С тихим криком «ура» Бьянка взяла аптечку и, обойдя стол, направилась в мою сторону.

Я молча, возможно, слишком пристально смотрел, как Бьянка, поколебавшись, вклинилась между мной и столом, затем села на него, соприкоснувшись со мной ногами. Когда она взяла меня за руку, меня поразило, насколько мы с ней разные. Она была бледнее, кожа шелковистая под пушком белокурых волос, ногти на ее длинных и тонких пальцах были покрыты вечно облупившимся лаком. На фоне моей смуглой кожи, рассеченной ножом отчетливой татуировки ангела, я казался каким-то варваром, дикарем.