Чтение онлайн

Я замечаю книгу — она лежит на сундуке у кровати.

— Я читал. Вернее, пытался, — говорит он. — Встал сегодня в шесть часов, чтобы подготовиться. Никак не мог успокоиться, пока вы не добрались. Я даже вышел прогуляться — не мог сидеть на одном месте. Катерина, Джейн, угощайтесь.

Он приглашает нас к столику, уставленному блюдами с холодным мясом, сырами, булочками, вазочками с миндалем в засахаренных фруктах и кувшинами эля. Но никто из нас не может и думать о еде. Нед рассеянно ходит между столом и окном, снова и снова смотрит, не появился ли священник. Я наливаю себе немного эля и, пригубив его, все больше и больше впадаю в уныние. Куда же подевался этот человек?

Нед закипает:

— Ну и где же священник?

— Не знаю, обещал прийти, — жалобно говорит Джейн. — Он показался мне ответственным человеком.

— И что будем делать? — спрашиваю я.

— Мы больше не можем ждать, — заявляет Джейн. — Оставайтесь оба здесь, а я найду другого священника, который вас обвенчает.

Мы возражаем, опасаясь, что ее обнаружат со всеми вытекающими отсюда последствиями, но сестра Неда упорствует и, прежде чем мы успеваем ее остановить, уходит, завернувшись в свой просторный черный плащ. И вот мы наконец остаемся с Недом вдвоем в его спальне.

Мы чувствуем себя неловко, непривычные к этой новой близости. Наконец Нед подходит ко мне и крепко обнимает. Меня пробирает дрожь.

— Тебе холодно, любимая, — бормочет он, крепче сжимая меня. Наши сердца бьются так громко — мы чуть ли не слышим их.

— Я боюсь, — говорю я. — Боюсь, что Джейн поймают. Боюсь, что наше венчание не состоится…

— Успокойся, — утешает он меня. — Ну почему ты сразу думаешь о плохом?

— Вся моя жизнь научила меня этому, — отвечаю я. — А ты разве не боишься?

— Конечно, боюсь, — признается он. — Многие назвали бы нас сумасшедшими уже за одни мысли о том, что мы собираемся сделать сегодня. Но я хочу назвать тебя своей женой, Катерина, и готов рискнуть всем, чтобы обладать тобой. Я тебя люблю.

Я открываю рот, впиваюсь в его губы, ласкаю его спину, плечи, меня одолевают слабость и томление. Он будет моим, этот чудесный, удивительный мужчина, которым я так долго восхищалась. А когда я буду принадлежать ему по закону, никто, даже королева, не сможет встать между нами.

Через полчаса возвращается запыхавшаяся Джейн с круглолицым маленьким священником; у него светлая веснушчатая кожа, рыжая борода и черный длинный балахон, отороченный овчиной, — такие носят кальвинисты в Женеве. Она нашла его в церкви Святой Маргариты у Вестминстерского аббатства. Десять фунтов, предложенные ему Недом в качестве гонорара, легко убеждают священника, который выражает готовность соединить двух молодых и страстных влюбленных супружескими узами. Он не спрашивает, кто мы такие, хотя по дому и по нашей одежде должно быть ясно, что мы благородного происхождения, но и своего имени он нам тоже не сообщает и не облачается в стихарь. [64]

Джейн помогает священнику подготовиться к церемонии, и он говорит ей, что она самая хорошенькая из всех служек, каких ему доводилось видеть. Это немного снимает напряжение.

— Прошу вас, встаньте здесь лицом к окну, — говорит он, открывая «Книгу общих молитв».

Мы становимся бок о бок, Джейн — за нами, и брачная церемония начинается.

Нед достает изящное золотое кольцо и надевает его мне на палец, когда мы приносим супружеские клятвы, после чего священник объявляет нас мужем и женой и церемония заканчивается. Удалось! Наконец-то мы законные супруги!

Джейн провожает священника вниз, расплачивается с ним из собственного кошелька — у Неда столько денег не нашлось — и закрывает за ним дверь. Пока ее нет, молодой муж снова с любовью заключает меня в объятия; я восторженно разглядываю кольцо. Оно сделано очень искусно и имеет пружинку, удерживающую пять золотых звеньев, на которых выгравированы строки стихов, написанных Недом специально для меня:

Хотя меня и встревожило упоминание о смерти, я с душевным трепетом прочла об узах, только что соединивших наши сердца, — подтверждение верности и преданности Неда, любви, которая связывала нас все эти долгие годы. Это кольцо, как и то, что он подарил мне на обручение, — символ могущества брачных уз. Благодаря этому подарку всё — такой необычный день, безымянный священник, совершённая тайно церемония — кажется настоящим и не подлежащим никакому сомнению.

Возвращается Джейн и предпринимает попытку отпраздновать случившееся. Она принесла вино и теперь наливает его в три кубка.

— Я пью за ваше воссоединение! — говорит она. — Я давно ждала этого, хотела увидеть вас обоих счастливыми супругами. Пусть с этого дня ваше счастье не кончается!

Мы чокаемся кубками и пьем, Джейн предлагает нам поесть.

— Я и думать не могу о еде, — признаюсь я — другие, более плотские желания одолевают мое тело. Нед молча стоит рядом со мной.

Джейн улыбается.

— Насколько я понимаю, вы готовы возлечь на брачное ложе. Я буду ждать внизу, — говорит она и выходит, оставляя нас вдвоем.

Ах, эта радость соединения двух любящих тел. Мы консумируем наш брак с таким жаром, с такой страстью, с какой, наверное, мало кто делал это. Но этому предшествует неловкая возня! Я не принесла своих ночных одеяний, ночные одежды моего мужа тоже не подготовлены, и при нас нет слуг, которые помогли бы нам снять множество слоев зимней одежды.

— Я буду твоей горничной, любимая, — смеется Нед, возясь со шнуровкой моего платья, а я тем временем снимаю капюшон и быстро надеваю приготовленный головной убор. Вскоре только один этот чепец и остается на мне, потому что все остальное падает на пол: пояс, платье, кертл, простеганная нижняя юбка, тонкая льняная сорочка — так мы с моим возлюбленным, подогретые вином, которое бежит по нашим жилам, избавляемся от одежды. Нед раздевается первым, но я не заставляю себя ждать, он втаскивает меня, обнаженную, на кровать, куда бросился первым. Мы заключаем друг друга в объятия, и я наконец познаю, что такое чувствовать своей кожей кожу возлюбленного под прохладными, хрустящими простынями.

Мы никак не можем насытиться друг другом, снова и снова предаемся наслаждению, перекатываемся по пуховому матрасу, так что иногда я, чуть не падая, оказываюсь на самом его конце, лежа на спине, а через несколько мгновений уже сижу, оседлав Неда, на другом конце! И все это время мы бормочем нежные слова, какие говорят друг другу любовники в минуты близости. Наши ласки похожи на мои робкие обжимания с Гарри не больше, чем солнце на луну. Представляла ли я себе когда-нибудь, что в мире есть подобное наслаждение?