Чтение онлайн

Вышел на балкон – и сразу его узнал. Граф Ньютаун, каким я его помнил с детства, а может, еще лучше. Седина ему очень шла, годы не сделали его ни морщинистым, ни толстым, – высокий джентльмен с офицерской выправкой, профиль – как на римской монете. Я немедленно решил, что, когда доживу до его преклонного возраста (то есть лет, наверное, до шестидесяти), – хочу быть таким, как он. Граф глядел в темный сад, иногда отпивая из стакана виски, шикарный и меланхоличный, как Байрон.

При моем появлении граф даже бровью не повел, – наверное, думал, что я пойму свою оплошность и оставлю его в покое.

– Граф Ньютаун, – выдохнул я. Он глянул на меня пустым взглядом, будто мыслями был очень далеко, но я продолжил: – Я Джон, граф Гленгалл, вы утром прислали мне приглашение! Благодарю вас от всей души!

– О. – Он словно очнулся. – Да. Сын Джереми Гленгалла.

Смотрел он на меня так, будто писал свою утреннюю записку совсем в другом настроении, а теперь его раздражает, что какой-то румяный от шампанского хлыщ нарушает его уединение. Но мне море было по колено – я хотел подружиться.

– Отец много о вас рассказывал, – торопливо заговорил я, хотя ничего мой отец, конечно, не говорил. – Я счастлив здесь оказаться! У меня был такой невеселый день до того, как я сюда попал. Умер мой старый слуга. Кстати, ваши слуги просто великолепны! Не подскажете, как найти таких?

Я хотел и польстить ему, и вызвать сочувствие к своим неприятностям. Кажется, получилось: взгляд его прояснился, он повернулся ко мне и вполне искренне сказал:

– Звучит и правда весьма печально. Отчего же он умер?

– На лестнице оступился. Дом у нас старый, не то что ваш, – вздохнул я.

– Рад, что вы оценили. – Он улыбнулся, словно проснувшись. – Идемте, мой юный друг. Хотел бы я оказать вам моральную поддержу, но с моралью у меня дела плохи. Зато могу показать свою портретную галерею. Я имею в виду не лица гостей, а истинные произведения искусства. – Он перешел с балкона в зал и повел меня за собой, на ходу вложив пустой стакан в руку какой-то статуи. – Какая жалость, что ваш папенька так рано почил и не успел представить вас свету.

К моему мрачному крючконосому отцу прозвание «папенька» совсем не подходило, но я печально кивнул. Пусть видит, как я грущу. Его внимание льстило мне невероятно.

Граф показал мне картины (чудесные), вручил еще один бокал шампанского (возможно, лишний) и даже представил нескольким гостям (удивленным). Все, кого мы встречали, при виде графа почтительно склонялись – похоже, хозяин и правда нечасто показывался на своих же вечерах. Поспевать за ним было непросто, ходил он быстро, несмотря на возраст и легкую хромоту, которая даже шла ему, придавала военного шика – видимо, его ранили на ирландской войне. Я семенил следом, как верный щенок.

– Я даже завидую тому, как все это ново для вас, мой друг, – сказал он, невозмутимо пересекая бальный зал, где по-прежнему танцевали. – Кстати, наряд у вас замечательный, вы хорошо чувствуете моду. Вашему отцу повезло, что наследуете ему вы, а не Бенджамин.

– Правда? – растроганно спросил я, решив прощупать почву насчет того, что он думает обо всей этой истории. – Признаться, я… Я боялся осуждения, но кто виноват, что Бен…

– Конечно, вы не виноваты, – мягко перебил он. – Деньги нужны тем, кто умеет ими наслаждаться. Поверьте тому, кто все на свете повидал: лучшее, что есть в жизни, – это удовольствия и красота. Они тоже рано или поздно надоедают, но без них и жить не стоит. – Граф добродушно улыбнулся и остановился у выхода из зала. – Так что танцуйте, радуйтесь и забудьте о брате – у него был шанс, и он его упустил. Кстати, ровно через неделю, в пятницу, у меня ежегодный большой бал. Вы приглашены.

Я недоуменно уставился на десятки пар, кружащихся в быстром вальсе.

– Большой бал? – недоверчиво переспросил я. – А это тогда какой же?

– Обычный. – Он пожал плечами. – Каждую пятницу в любое время года. Придете еще?

– Я буду приходить каждую пятницу, – выпалил я, еле живой от счастья. – Можно, граф?

Он рассмеялся.

– Конечно. Вы еще полны сил для веселья, так что в моем доме – всегда желанный гость. Передам Роджеру, что вы отныне всегда в списке. И зовите меня просто Гарольд, без церемоний. Приятного вечера, Джон.

С этими словами он выскользнул за дверь, оставив меня стоять посреди зала как громом пораженного. Я словно новыми глазами увидел все вокруг: зеркальные стены, поразительной красоты камин, старинные золотые часы в виде оленя. Красота – вот он, смысл жизни, и граф умел окружить себя ею, как никто другой. О, ну почему мой отец был совсем на него не похож!

Именно так я и буду жить отныне. Красота и наслаждения будут со мной повсюду. В отличие от графа я молод, так когда же пользоваться всем этим, если не сейчас?

Магия хозяйского покровительства сработала немедленно – все видели меня с графом, и за следующие полчаса я стал занятым человеком. На выходные три семейства пригласили меня выпить чаю, в понедельник я собирался поиграть в вист с новыми приятелями, вторник посвятить верховой езде (та самая герцогиня, которая была так нелюбезна со мной, нежно прощебетала, что все ее дочери – искусные наездницы и будут рады компании), в среду – опять чай, на четверг намечалось заседание клуба, в который я намеревался вступить, а пятницы я собирался отныне проводить у графа Ньютауна – нет, нет, у Гарольда!

Разошлись мы далеко за полночь. Я так увлеченно прощался с новыми приятелями, что едва не забыл пальто, – к счастью, меня нагнал давешний Роджер и почтительно подал одежду. В каждом его движении ощущалось, что он тоже заметил перемену в расстановке сил и больше донимать меня не будет, а впустит как дорогого гостя.

Мои новые друзья наперебой предлагали подвезти меня до дома в своих экипажах, но я важно сказал, что прогуляюсь, поскольку живу совсем недалеко (пусть знают, что у меня особняк прямо в центре). В доме графа дышать было тяжело, видимо, из-за газового освещения, а ночной воздух чудесно освежал. И все же о своем решении идти пешком я вскоре пожалел – ночной Лондон оказался опасным местечком.

Фонари уже погасли, и вдоль зданий, едва различимые в свете луны, скользили бедно одетые люди, оглядываясь по сторонам, – видимо, размышляли, кого бы ограбить. Парочка таких личностей явно решила не терять меня из виду. Я успел порядочно струхнуть, но тут из-за поворота вырулил молодой человек очень малого роста, в форменной одежке, сидевшей на нем, как мешок, и в шапке с козырьком, твердой и высокой, будто он прятал в ней чайник. Я не выдержал и засмеялся – после шампанского мне все было очень смешно.