Чтение онлайн

Глаза его были по-прежнему холодны.

– Разве для тебя это открытие? Пойдем, я отвезу тебя на корабль.

– Они ответят за это? – спросила я, когда мы отчалили от берега; я мечтала, чтобы их забили до смерти.

– Нет, – ответил Гарт, налегая на весла. – В конце концов она была их собственностью.

Рай обернулся адом. Я больше не выходила на берег, прячась в каюте, лишь бы не встречаться с теми пятью матросами. Каждый из мужчин на корабле, я чувствовала это, смотрел на меня с нескрываемой похотью. Они хотели меня и ненавидели одновременно. Ненавидели только за то, что я была женщиной. Всего-навсего женщиной! Но они не могли получить меня.

Мне трудно было понять, как может человек докатиться до такого зверства. Жизнь я узнавала из книг Монтеня и Руссо и не могла привыкнуть к тому, что людьми можно торговать так же спокойно и обыденно, как торгуют мясом на рынке краснолицые дюжие мясники. «Красавица Чарлстона» была адом для меня, и печатью дьявола был отмечен каждый из здесь находившихся. Понемногу и я стала черстветь душой, спокойно спать под стоны, доносящиеся из трюма, стала почти равнодушной к боли и страданиям.

Высоко над кораблем кружились чайки. Поманят крылом и улетят.

– Совсем не так, как в блестящем Париже, не так ли?

Гарт Мак-Клелланд подошел ко мне и встал рядом, глядя на море. Сгущались сумерки, и палуба была почти безлюдна, поэтому я решилась выйти подышать воздухом. Я ничего не сказала, только смахнула слезы с ресниц и плотно сжала губы.

– И все же капитан Фоулер чем-то напоминает мне Бонапарта. Ты должна чувствовать себя совсем, как дома.

– Как остроумно! – с горечью ответила я. – Ты бы, наверное, и в инквизиции разглядел что-нибудь веселое.

Гарт, все с той же циничной улыбкой, с которой очень редко расставался, пожал плечами.

– Я не в ответе за ваше присутствие на борту этого судна, мадам.

– Это вы так считаете, мистер Мак-Клелланд, – с нажимом произнесла я. – Вы не в ответе за то, что происходит здесь, не в ответе и за то, что случилось с той девушкой на берегу. Если бы меня здесь не было, вы бы составили тем матросам компанию, не так ли?

– Вы льстите себе, если думаете, что можете удержать меня от того, чего мне хочется, мадам.

– Не думаю, что вам вообще есть до меня какое-нибудь дело. Почему вы не позволили капитану бросить меня в море?

– Возможно, потому, что с вами я надеялся сделать путешествие более приятным. Бог видит, как я ошибся.

Я покраснела.

– Я ничего вам не должна, сударь. У меня нет по отношению к вам никаких обязательств, ни супружеских, ни каких-нибудь еще.

– В самом деле? Вы вышли за меня по доброй воле и… – Встретив мой взгляд, Мак-Клелланд осекся. – Советую вам вернуться в каюту, если не хотите быть съеденной москитами.

Гарт набил трубку и, мимоходом взглянув на небо, зашагал прочь. Легкий ветерок играл его волосами и густой бородой, успевшей отрасти за время морского путешествия. Выбирая между потным подбородком и бритьем при качке, заявил Гарт, он предпочитает первое. Впрочем, большинство мужчин на корабле сделали тот же выбор. Арманд Валадон исчез. Вместо него возник американец, называвший себя Гартом Мак-Клелландом, отказывавшийся хоть слово произнести на французском. Дни напролет он проводил на палубе с матросами или обсуждал с капитаном проблемы навигации. Он помогал управляться со снастями, пил виски, разговаривал подчеркнуто грубо и курил в моем присутствии крепкий табак. Ночи он большей частью проводил в каюте капитана, играя в карты; приходил очень поздно, раздевался и молча ложился на койку. После первой ночи он ко мне не прикасался.

Щеки мои до сих пор горят, когда я вспоминаю ту ночь. В первый же день меня здорово укачало. На все лады склоняя свою несчастную судьбу, я отказывалась от пищи и питья и к концу дня совершенно выбилась из сил.

Когда Гарт вышел из каюты, я улеглась на койке и под мерное качание корабля вскоре уснула. Проснулась я от его взгляда. Он был совершенно голый и, кажется, собирался нырнуть ко мне под одеяло.

– Не смейте ко мне прикасаться, – взвизгнула я, натягивая к подбородку грубое одеяло. – Вы не смеете. Убирайтесь, грязное животное, или я буду кричать.

Он вырвал одеяло у меня из рук.

– Я решил, – он наклонился ко мне, – на полную катушку воспользоваться возможностями, которые ты сама мне предоставила.

Я почувствовала крепкий запах виски. Он был пьян. Никогда раньше я не видела его пьяным.

– Поцелуй меня, Элиза. – Он прилег рядом и положил руку мне на лицо. – Иди ко мне и поцелуй меня.

Он запустил руку в вырез рубашки и нащупал грудь, затем, перекатившись на живот, закинул ногу. И тут во мне словно что-то взорвалось. Он мне был омерзителен со своей любовью. Я лягалась, пиналась, кусалась, как пойманный зверь. В конце концов он оставил меня.

Я глубоко вздохнула и только собралась выложить ему все, что о нем думаю, как в дверь громко постучали. Гарт, надев брюки, вышел, а я прижалась к стене, всхлипывая и размазывая по лицу слезы и пот.

В коридоре слышался приглушенный разговор, затем Гарт отчетливо произнес:

– Нет, ничего особенного. Вы когда-нибудь слышали, чтобы женщина устраивала истерику не из-за пустяков?

Смех. Бормотание.

– Нет, благодарю, не надо. На этот раз обойдемся без девятихвостой плетки. Если вы, конечно, не считаете, что она заслужила публичной порки. Лично я так не считаю.

Бормотание. Смех. Бормотание.

– Совершенно с вами согласен. Спокойной ночи.

Дверь открылась и закрылась вновь. Я все еще плакала.

– Вы шли к этому весь день и наконец своего добились. Может быть, сейчас вы утихомиритесь. Я выйду подышать, но на палубе я спать не намерен, Элиза, и на полу – тоже. Мы разделим эту койку…

– Если вы еще раз подойдете ко мне, я убью вас, клянусь, – предупредила я.

Гарт усмехнулся.

– Позвольте напомнить, что каюта – моя, а вы, мадам, здесь сбоку припека.

– Как вы смеете! Вы бросили меня в этой вонючей дыре в Нанте! Вам дела не было до того, что со мной станется. Вы прекрасно знаете, что я не могу отсюда уйти, а потому вы просто обязаны уступить мне эту койку.

– Я, мадам, если что и должен вам, так это хорошую выволочку. И однажды вы получите ее, будьте уверены.

Перекинув рубашку через плечо, Гарт вышел из комнаты. Решив обороняться, я осмотрелась в поисках мебели, которой можно было бы забаррикадировать дверь. Табуретки не годились – слишком легкие. Ну почему на корабле нет стульев? Стол – то, что нужно. Надо придвинуть его к двери, чтобы ее невозможно было открыть. С лихорадочной скоростью я принялась за работу. Наконец баррикады были готовы, и я почувствовала себя в безопасности.