Чтение онлайн

Сказанное Гартом оказалось настолько близко к истине, что я внезапно остановилась и сердито посмотрела на него. Пара, вальсировавшая рядом, задела нас, и мы все вчетвером едва не упали.

– Как ты смеешь говорить мне такие вещи! – гневно воскликнула я, сжигая его взглядом. – Сейчас, когда я замужняя женщина…

– Ха! – засмеялся он неприятно резким смешком. – И ты считаешь, что замужество автоматически ограждает тебя от меня? Я не слишком строго придерживаюсь брачных клятв, Элиза. Я никогда не уважал свой брак и не собираюсь уважать твой.

– Я не хочу с тобой танцевать.

Гарт подхватил меня и закружил так, что ноги мои оторвались от пола.

– Не лягайся, Элиза, – пожурил он меня, – не то люди, глядя на нас, подумают, что я хочу увести тебя в постель. Если ты будешь сопротивляться, они решат, что ты этого очень хочешь, и будут правы.

– Ради Бога, поставь меня на пол.

Я перешла на шепот, и он выполнил мою просьбу, проведя меня в вальсе еще один круг.

– Ты помнишь тот вечер в опере? Я знал, что ты пришла, еще до того, как увидел тебя, – шептал он, почти касаясь губами моего уха; закрыв глаза, я плыла куда-то в его объятиях. – Я чувствовал тебя, вдыхал твой запах, с того момента я понял, что ты будешь моей, Элиза. А когда Лафит громко сообщил присутствующим, что везет тебя домой в постель, мне захотелось проткнуть его насквозь. Животная ревность, как я полагаю. Он был прав – ссора древняя, как само человечество. Ты всегда будишь во мне худшее, Элиза, а я в тебе – лучшее, что у тебя есть.

– Ты самонадеян, как всегда, – проговорила я, стараясь казаться спокойной.

– Надеюсь, что так. Почему бы тебе не обмахнуться веером и не попросить меня вывести тебя на свежий воздух?

– Ни за что!

– Ты все та же, моя упрямица. Делай, как я говорю, не то, клянусь, я возьму тебя прямо здесь, посреди зала.

– Твои предки будут в ужасе, – улыбнулась я.

– Ошибаешься, они будут в восторге. Мой дед был конюхом, и им же был мой прадед. Среди Мак-Клелландов нет ни героев, ни крестоносцев, и мне не приходится заботиться о чести фамилии. Пошли.

Протиснувшись сквозь толпу, мы вышли в маленький сад. Прохлада декабрьского вечера показалась мне спасительно освежающей после духоты зала. Гарт подвел меня к мраморной скамейке в укромном уголке.

– Как здесь хорошо! – воскликнула я. – Вы не принесете немного шампанского, сударь? – попросила я насмешливо.

– Нет.

Он обнял меня и изо всех сил прижал к груди. Зарывшись лицом в мою шею, он грубо тискал меня. Я тихонько взвизгнула.

– Я скучал по тебе, Элиза, – сказал он. – Бог видит, как мне тебя не хватало.

– Ну почему? – задыхаясь, спросила я. – Что, в Вашингтоне нет женщин?

– Таких, как ты, нет.

Гарт завладел моим ртом, и я почувствовала, что у меня подкосились ноги.

Я гладила его щеки, пропуская сквозь пальцы густое золото его волос. Прогнув спину, я прижалась к нему теснее, так тесно, чтобы услышать жесткое биение его сердца, почувствовать твердость его плоти. Я не знала, каким болезненным, каким мучительным бывает желание. Каждая клеточка во мне требовала его, я жаждала его всем сердцем, всей душой. Я знала, что для него я всего лишь забава, и ненавидела его за это, как ненавидела и себя, но против страсти, удерживающей меня в его объятиях, была бессильна.

Словно сквозь вату я услышала шуршание гравия и насмешливый голос:

– Прошу прощения, я, кажется, помешал.

Гарт сквозь зубы выругался, и я подняла взгляд.

На тропинке стоял Арнольд, театрально скрестив на груди руки, с выражением несказанного удивления на лице. В нескольких шагах от него стояла Жоржетта. Я соскользнула со скамейки и повернулась к ним спиной. Меня уже колотило от неисполненного желания, а сейчас ко всему прочему добавились еще и стыд, и гнев. Я ненавидела Гарта за то, что он так меня скомпрометировал. Я ненавидела их всех.

– В самом деле, Гарт, – голос Жоржетты дрожал от отвращения, – неужели ты не мог подождать пять минут, чтобы добежать со своей потаскушкой до кустов?

– Как видите, не мог, – беззаботно ответил Гарт, положив руку мне на плечо. – Давай, Элиза, пойдем в зал. Похоже, Жоржетта и Арнольд тоже ищут местечко поукромнее.

– Ты негодяй и лжец! – прошипела Жоржетта. – Как смеешь ты говорить обо мне так, будто я такая же, как… как эта маленькая шлюха. О, я готова убить вас, Гарт Мак-Клелланд. Я убью вас!

Я быстро пошла по тропинке к дому. Гарт нагнал меня.

– Мы чудная пара, – горько заметила я. – Жак уже давно жаждет моей смерти, а теперь еще и твоя жена…

– Они просто ревнуют, – как ни в чем не бывало ответил Гарт. – Так ты еще хочешь шампанского?

– Нет, благодарю. Я уезжаю домой. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись весь оставшийся вечер. По крайней мере пусть делают это после моего ухода.

– Я отвезу тебя.

– Не беспокойся. Зачем портить всем вечер? О, зачем я только поехала сюда? Мне надо было бы догадаться, что случится что-то вроде этого!

– Элиза, я хочу увидеть тебя вновь.

Я остановилась и обернулась к нему.

– Нет, Гарт, найди себе лучше другую игрушку. Все это так мерзко, так противно. Я не хочу и дальше смущать Фоурнеров своей скандальной известностью. Ты думаешь, мне доставляет радость моя роль? Нет. Я хочу немного пожить для себя, но всякий раз при встрече с тобой мои планы рушатся, потому что рушусь я сама. Ты вдоволь наигрался мной, Гарт, но на этот раз я хочу поставить точку. Что бы ты там обо мне ни думал, я не одна из твоих лошадок, о которых ты мне рассказывал. Да, ты объездил меня, но я не буду прибегать на каждый твой свист. У меня своя жизнь. Спокойной ночи, Гарт.

Через бальную залу я направилась в холл, а оттуда наверх, в комнату, где переодевалась. На лестнице я услышала, как Гарт просит слугу вызвать карету Фоурнеров. Внизу меня ждал Жак. На его лице было обычное удрученно-озабоченное выражение.

– Что случилось, Элиза? – тревожно спросил он. – Ты заболела?

– Нет, Жак, я не больна. Я никогда не болею. У меня нет времени болеть. Я ухожу, потому что хочу уйти, только и всего.

– Позволь мне хотя бы…

– Не надо уезжать со мной. Я отправлю экипаж назад. Ты понадобишься своей матушке. Она скоро услышит кое-что, от чего может упасть в обморок.

Не сказав больше никому ни слова, я села в ждущую меня карету.

Каждый день после завтрака я выезжала верхом. Никто не сопровождал меня в этой ставшей традиционной прогулке. В это время года, когда уборка закончилась, а до сева было еще далеко, на плантации почти не было работы, и, чтобы избавить себя от грустной необходимости проводить время под одной крышей с людьми, ненавидевшими меня, я стала ездить верхом, выбрав лошадь порезвее.