Чтение онлайн

– Привет, Нильс, – сказал один. Мой тюремщик снял шляпу.

– Привет, Джек.

– Что ты мне приготовил на этот раз?

Нильс кивнул в мою сторону:

– Рабыню, дочь мулатки и белого. Мой друг пожелал от нее избавиться. Он хочет, чтобы ее увезли подальше, так, чтобы ей не вернуться.

– Я не рабыня, – сердито воскликнула я, и цепи зазвенели, будто опровергая мои слова. – Неправда, я жертва заговора. Они меня ненавидели. Вы слышите, что я говорю? Я не рабыня, я француженка…

Старьевщик грубо схватил меня за плечо.

– Заткнись, – пробурчал он, – не вмешивайся, когда мужчины говорят о деле.

– На этот раз ты привез кое-кого поживее, – засмеялся Джек. – Сколько ты за нее просишь?

– Две сотни, – спокойно заявил Нильс.

– Я дам тебе сотню, – сказал Джек, сплюнув. – Даже при этом свете видно, что она малость худосочна. Сотню и виски, сколько захочешь.

– Две сотни, – отрезал Ник. – И все, что я смогу выпить за раз.

– Эй, больше тебе за нее все равно не дадут.

– На Севере ты получишь за нее гораздо больше – за меньшее я ее не продам. Пойдем, моя хорошая, попытаем счастья в другом месте.

– Я не пойду с тобой, – возмутилась я. – Пусти!

– Сто пятьдесят, Ник, – и ни цента больше, – со смехом продолжал торговлю Джек.

– Идет, – согласился старьевщик. – Она твоя.

Деньги перешли из рук в руки.

– Так прощай, девчонка. Буду надеяться, что ты не подорвешься на этой посудине. Я бы ни за что не поехал на ней.

Джек и Нильс бросили меня в шлюпку. Я пиналась и изворачивалась, но, когда я чуть было не перевернула лодку, Джек ударил меня по голове, и я сразу обмякла. Наручники с меня сняли, но кандалы оставили.

– У тебя есть ключи от этих штук? – спросил Джек у Старьевщика, когда шлюпка готова была отчалить.

– Нет, я не ношу с собой ключей. Тебе придется расковать их.

Джек выругался.

– Тогда лучше оставим. Не хватало еще возиться с ковкой ради этого куска дряни. Ну ладно, Нильс, пока. В следующий раз увидимся на обратном пути.

Старьевщик помахал на прощание фонарем и побрел к своей повозке, а Джек направил шлюпку к гудящему пароходу. У борта он просто перебросил меня через поручни; сильные руки на палубе подхватили меня и бросили на грубые доски. Джек подбавил жару, и, когда давление в котле достигло нужной величины, большой гребной винт завращался, перелопачивая речную воду. Мы медленно поплыли вверх по Миссисипи.

– Когда пар станет по-настоящему хорошим, мы пойдем со скоростью пять миль в час против течения, – заорал Джек, перекрикивая грохот. – Пошли, я покажу, где ты будешь спать.

Мы обошли пышущую жаром печь. Ночь выдалась душной, и все трое мужчин на пароходе: Джек и двое его помощников, – были обнажены по пояс; тела их блестели от пота. Джек привел меня под хлипкий навес на носу судна.

– Здесь только одно одеяло, – объявил Джек. – Не вопи, если к тебе кто-нибудь ляжет под бок. Мы спим по очереди. Двое работают, один спит. Кто-то следит за котлом, кто-то ведет судно. Это мой корабль, – добавил Джек гордо. – «Золотой Орел».

Свет фонаря освещал его плоское, изрытое оспой лицо. Он схватил меня за плечи и притянул к себе, повернув мое лицо к свету.

– А ты ничего для полукровки, – протянул он. – Как тебя зовут?

Я опустила глаза. От него несло машинным маслом и виски. Руки его, громадные и мозолистые, огрубели настолько, что царапали мне кожу даже сквозь платье.

– Что, крокодилы отъели тебе язык? – спросил он. – Придется тебе вспомнить, как разговаривают, если хочешь получить от этой поездки удовольствие. А то мы, речные ребята, не очень-то любим заносчивых рабынь и выбиваем из них спесь кулаками.

Он притянул меня к своей промасленной груди, жаркой, как та печь посреди парохода, мы упали под навес, и он задрал мои юбки. Я пыталась задержать дыхание, чтобы только не чувствовать его запах.

Джек застонал, освобождаясь от семени. Я не открывала глаз, но и с закрытыми глазами я прекрасно представляла его самодовольную улыбочку. Я достаточно знала мужчин и не раз наблюдала, с каким надменным видом они застегивают гульфик, сделав дело. Я ненавидела их всех, каждого из них.

– Не бойся, – заверил меня Джек, – я не подпущу тех двоих скотов к тебе.

Я рассмеялась бы ему в лицо, если бы могла.

Мы медленно продвигались вверх, часто останавливаясь для того, чтобы пополнить запас дров, которые прожорливое чудовище пожирало в неимоверных количествах, и поменять виски на продукты. Днем Джек заставлял меня работать, а ночью использовал на полную катушку. Остальные двое меня не трогали. Я ненавидела Речных Крыс, как они сами себя называли, но была жива, а значит, могла мечтать о спасении и мести.

Когда мы добрались до Мемфиса, Джек неожиданно решил меня продать.

– Мне нужны деньги, Француженка, – объяснил он. На пристани он устроил импровизированный аукцион.

На мне была мужская рубаха без пуговиц, завязанная под грудью узлом, и юбка, сшитая из мешка. Щека моя опухла, не успев зажить с того последнего раза, как Джек побил меня, а волосы свалялись. Я была отвратительна самой себе, но мужчины, владельцы барж, баркасов и паромов, находили меня красивой.

– Я купил отличную, почти белую рабыню с Гаити, – хвастал Джек. – Она хорошенькая, как персик, и выносливая, как скала.

В чем-то мой хозяин был прав: жизнь на пароходе так закалила меня, что из меня теперь, наверное, можно было гвозди ковать.

– Эй, парни, – продолжал Джек, – подойдите поближе. Улыбнись мальчикам, Француженка. Что скисла, как промокший мокасин?

– Сколько ты просишь за нее? – спросил кто-то.

– Триста наличными, – объявил Джек. – Подойдите и посмотрите получше. Скажи что-нибудь, Француженка. Пусть ребята послушают, как красиво ты говоришь.

– Пятьсот долларов тому, кто привезет меня в Новый Орлеан к Жану Лафиту, – сказала я. – Я не рабыня….

Слова мои потонули в дружном смехе. Джек хлопнул меня по заду.

– Видите, парни? Ну разве не классная маленькая чертовка? Говорит как настоящая новоорлеанская шлюха.

Мужчины сгрудились вокруг нас. Кто-то, пользуясь тем, что Джек отвернулся, ущипнул меня за грудь. Я выругалась и двинула его ногой, а Джек с удовольствием добавил моему обидчику, так что бедняга упал.

– Я – француженка! – закричала я. – Я была замужем за богатым плантатором! Мои враги устроили заговор! Прошу вас, выслушайте меня!