Чтение онлайн

— А когда, сударь, вы выезжаете?

— Завтра поеду. Сегодня хочу немножко отдохнуть.

— Прекрасно! Так поедемте вместе в моем экипаже. Мне пора возвращаться в Петербург.

Поразмыслив всего несколько мгновений, я принял его предложение. В дороге у меня появится возможность порасспросить Белевцова. Может быть он каким-нибудь образом связан со смертью Старосельского? Вероятность этого, конечно мала, — я не мог себе представить, зачем бы Белевцову понадобилось убивать отца своей невесты, — но, тем не менее, она все-таки существовала. Нужно было поближе узнать жениха фрейлины Великой княгини.

— Хорошая мысль, Александр, — Елена с нежностью посмотрела на своего жениха. — Заодно ты поможешь господину Версентьеву в его расследовании, если понадобиться. Ты не возражаешь?

— Конечно, нет! Готов оказать всяческую помощь.

Мы поговорили ещё минут десять, договорились с Белевцовым о том, во сколько утром он за мной заедет, после чего я откланялся. Я нуждался в хорошем отдыхе, поэтому рассчитывал пораньше лечь спать. К сожалению, мои планы были нарушены.

Выйдя из дома Вольницких, я нанял экипаж.

— Трактир Дягтерева, — приказал я ямщику.

Когда мы проезжали мимо одной новой ресторации, в которой я раньше никогда не был, во мне вдруг проснулся сильный аппетит. Конечно, можно было поесть в трактире Дягтерева, но мне уже порядком надоела тамошняя однообразная кухня. Поэтому я велел ямщику остановиться возле замеченной мной ресторации.

Эта была одна из тех рестораций, открываемых в России на западный манер. За рубль серебром там можно угоститься приличным обедом.

Посетителей в ресторации было немного, всего пять человек. Обед давно прошел, но официант обслужил меня по высшему разряду, принеся красиво оформленные блюда, от вида которых у меня сразу же потекли слюнки.

Не успел я приступить к супу, как в зал вошли двое хорошо одетых в гражданскую одежду мужчин. Они уселись недалеко от меня. Я мельком взглянул на них: обычные отпрыски московских дворянских родов. Они сделали заказ и начали вести между собой ранее прерванную беседу. Я сидел достаточно близко от них, чтобы слышать, о чем они говорят.

— Знаешь, мой друг, — обратился один из молодых людей, одетый в серый сюртук, к своему приятелю, — наши русские гусары все-таки уступают немецким гусарам. Да и вообще, самая лучшая кавалерия – прусская! Это становится очевидным, если посмотреть на итоги минувших сражений. Например, на сражения прошлого века.

Что ответил ему приятель, я не расслышал, так как меня буквально потрясли эти слова. Русские гусары хуже немецких?! Что за ерунда! И это говорят при мне, бывшем ротмистре лейб-гусар?! Я замер, так и не донеся ко рту ложку с супом. Мне захотелось проучить этих наглецов. Я положил ложку в тарелку. Руки как-то сами собой сжали скатерть.

Между тем, эти молодцы продолжали обсуждать качество русской кавалерии. Мной овладело возмущение. Хотя мне и пришлось оставить армейскую службу, в душе я по-прежнему чувствовал себя гусаром, лихим рубакой и защитником Отечества! Мне захотелось немедленно призвать негодяя, порочащего русскую кавалерию, к ответу. Но я заставил себя сдержаться.

Немногочисленные посетители ресторации не обращали внимания на разговор этих двух молодых людей. Никому, кроме меня, не было до них никакого дела. В нашем обществе почему-то с каждым годом становится всё больше и больше равнодушных людей. Может быть, это даже не равнодушие, а трусость, что, на мой взгляд, ещё хуже.

Почему так происходит — не могу сказать, так как не понимаю. И будто бы многое остается таким, как раньше, и будто бы молодежь желает процветания своему Отечеству, и, кажется, хватает у нас хороших людей, но равнодушие проникло уже во все слои нашего общества. Возможно, оттого, что слишком много в нашей стране «недорослей». Не зря же одного из них господин Фонвизин сделал героем своей комедии.

— А при Фридланде? — продолжал разглагольствовать господин в сером сюртуке. — Говорят, гусары там проявили себя далеко не лучшим образом, как, впрочем, уланы и драгуны. Конечно, у нас принято о каждой битве, даже проигранной, говорить, что она закончилась в нашу пользу, что мы сдержали превосходящего противника и так далее и тому подобное. Но мы то с тобой понимаем, что к чему.

Говорил молодой человек достаточно громко, чтобы его могли услышать в разных концах рестарационного зала. Наверное, он на это и рассчитывал. Молодому человеку явно нравилось находиться в центре всеобщего внимания.

Мое терпение все-таки лопнуло. Я отодвинул от себя тарелки, поднялся со стула, взял в руки бокал с венгерским, и подошел к столику слишком разговорчивых молодых людей.

— Извольте, сударь, взять свои слова обратно, — проговорил я, отчетливо выговаривая каждое слово.

Мое предложение не произвело сильного впечатления на господина в сером сюртуке. Он поднялся со стула, и я наконец-то смог его хорошенько рассмотреть. Я ошибся. Не следовало его относить к категории «молодых людей», так как ему было лет тридцать, или около того. На правой гладко выбритой щеке у него виднелся тонкий шрам, оставленный каким-то холодным оружием. Лицо его было волевым и, как пишут во французских романах, мужественным. Взгляд — холодный, уверенный и немного насмешливый. Ростом он был примерно с меня, т.е. довольно высок. Плечи широкие, но не слишком, руки — длинные, сильные.

В общем, это был серьезный противник, видимо многое повидавший и побывавший в разных переделках. И хотя на нем была гражданская одежда, я не сомневался, что он служил в армии, а может быть, и сейчас продолжает служить. Выправку не спрячешь даже под модной гражданской одеждой. В свое время я встречал офицеров, для которых всё было нипочем, которые ничего не боялись и ничего не уважали, за исключением разве что денег.

— А если я не желаю брать свои слова обратно? — Господин в сером сюртуке пристально смотрел на меня. В его глазах сверкали злые огоньки.

Я не стал тратить время на дальнейшие разговоры, а просто выплеснул содержимое своего бокала ему в лицо. Мои действия не носили спонтанный характер, хотя я и был взбешен. Я нанес этому господину оскорбление, и он должен был вызвать меня на дуэль. Именно на это я и рассчитывал. Спорить с таким людьми — бесполезно. Единственныё аргумент, который они понимают, — сила. Примитивно? Да. Грубо? Да. Не достойно дворянина? Может быть. Зато очень действенно и эффективно. И самое главное — быстро.

Надо отдать должное господину в сером сюртуке. Он не стал кричать, ругаться, призывать на мою голову кару небесную. Он просто взял со стола салфетку, вытер свое лицо, а потом мрачно проговорил: