Опасное притяжение
Шрифт:
Она кивает и идёт в ванную, сунув мне в руки пакет, чуть сутулясь и шаркая длинными ногами, как многие молодые длинные девицы.
Полина не жила с нами в трёшке. Вела себя всегда немного отстранённо. Как правило, тихо и скромно сидела в уголочке и всем улыбалась. Да и Гриша, почему-то не всегда её брал с собой. Над ним из-за этого парни подшучивали постоянно. Называли его домашним тираном и деспотом…
Мы с ней сблизились, когда к парням родители приезжали. Оставляли их пообщаться друг с другом. Не хотели им мешать. Так и подружились…
К превеликому удивлению она оказалась довольно интересным собеседником и очень милой девушкой. Мы часто с ней созванивались, списывались. Встречались даже иногда где-нибудь днём, когда время было.
Она без ума была от Гриши…
— Слушай, я знаю, что ты не любишь шампанское, — затараторила, устраиваясь в кресле, подгибая под себя свои длинные ноги, — но это хорошее. Мы его ещё с Гришей покупали. Хотели нашу годовщину отметить. Не могла я к тебе с пустыми руками заявиться. Возьми. Годовщина наша всё равно уже прошла. Чаем я её отметила. Одна, — грустно усмехается.
— Вина? — спрашиваю, а сама уже разливаю.
Надо напряжение снять…
Она быстро кивает и продолжает тараторить:
— Так всё неожиданно. Ты знаешь что-нибудь?
— Нет, — дотрагиваюсь до её бокала своим и делаю большой глоток.
— Он меня, понимаешь, ещё и к родителям опять отвёз. Сказал, что так лучше будет. Я отвыкла с родителями жить. Мама тиранит каждый день, спрашивает меня что случилось… А я не знаю что ей сказать. — залпом опустошает бокал и со стуком ставит его на стол.
— У тебя же там какие-то сложности с родителями были? — пытаюсь поддержать разговор.
Вино немного туманит рассудок. В теле появляется приятная лёгкость. Но тяжёлые мысли никуда не делись, забились только в укромные уголочки. Времени своего ждут…
— Да… — она расслабилась после бокала вина и откинулась на спинку кресла, — Меня не хотели сначала отпускать. Типа погуляйте немного, а потом видно будет. У меня же инцидент был в школе, на выпускном, — замолчала. — Меня изнасиловал парень мой тогдашний. Перепил и, — разводит руки по сторонам, — озверел просто.
Я ошарашено смотрю на неё, готовая её поддержать, но она спокойно продолжает, глотнув ещё немного вина:
— Тогда разборка была длинная. Мои родители всех на уши поставили. Настояли, чтобы я на него заявление написала. Но потом сами с его родителями и договорились. Я даже точно и не знаю, чем дело там закончилось. Меня, правда, после того случая, больше никуда одну не выпускали. Только учёба и сразу домой. Я и с Гришей-то случайно познакомилась. Днём, около магазина. Он же меня всегда у родителей отпрашивал и потом домой отвозил. Сдавал с рук на руки. — улыбается.
— Я помню, — киваю, — долго он у нас мотался за тобой.
— Да, — сама уже разливает и озирается по сторонам, — а у тебя курить можно?
— Можно, — киваю. — Только давай на балконе. Не знала, что ты куришь…
— Курю иногда. Сейчас от нервов, постоянно курить хочется, а дома же живу — нельзя. Бесит всё.
— И как тебя отпустили? — беру свой бокал с вином и веду её на балкон.
— Я просто сказала уже, что уйду в любом случае. Я два года дома сидела безвылазно, с ума сходить начала понемногу. — она закатывает глаза. — Уже даже жалеть начала, что такую шумиху подняла тогда, после выпускного. Думала так и просижу до старости в своей комнате. Ну и Гриша разговаривал с родителями. Маме он нравится. — она выдыхает. — А ты совсем, совсем ничего не знаешь?
— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Ничего. Гриша тоже ничего не говорил? — хватаюсь за любую соломинку.
— Да Гриша, знаешь же, не особо разговорчив, — сказал только, что из-за Матвея влипли…
Сжимаю с силой в руках бокал…
— В смысле, из-за Матвея?
— Я не знаю Катюш, не знаю, правда, он так орал. Он же обычно не орёт. Никогда голос не повышает вообще. А это прям психовал бегал…
Залпом осушаю свой бокал:
— Что орал?
— Что если бы знал, что Матвей… — останавливается в нерешительности.
Киваю:
— Говори…
— Если бы знал, что Матвей дебил такой, не сможет себя контролировать, то давно бы слился… — смотрит виновато…
Смутная догадка озаряет мой воспалённый мозг. Начинаю перебирать варианты — с кем я могу проконсультироваться по этому вопросу…
Не слушаю почти Полину. Она болтает без остановки. Выговориться хочет за все дни молчания. Уши свободные нашла…
— Гриша же понимаешь, мой единственный мужчина. Я вообще не представляю, как я без него буду жить. Кому я нужна, с моими-то тараканами и проблемами. Опять дома что ли сидеть? — улавливаю краем уха…
— А машина Гришина на кого оформлена? — перебиваю её.
— На брата, — отвечает не задумываясь. — А что?
— Да так, интересно просто, — пожимаю плечами и отвожу глаза, — а он тебе звонил?
— Звонил, — выпалила сразу, — вот пару дней назад и звонил. Ничего особо не сказал, только: жди, появлюсь, как смогу, — и всё. Я расстроилась и тебе начала названивать на все телефоны. Ты не отвечала. У меня паника началась. Думала ты уехала. Я даже не представляла, что Матвей может тебя оставить одну. Он же никогда от тебя не отходил. Это Гриша мог….
Подпрыгиваем обе от звонка. Она смотрит удивлённо на экран своего телефона: — номер какой-то странный…
Отвечает неуверенно. Взвизгивает радостно и сразу же замирает в недоумении. Смотрит на меня испуганно.
— Гриша? — спрашиваю одними губами.
Кивает и идёт молча на выход…
Пульс мой разгоняется до космических скоростей…
— Он сказал, чтобы я уходила немедленно, — обувается и выходит, сильно сутулясь.
Меня трясти начинает…
Глава 8
Сижу, в руках визитку парня кручу, который меня подвозил прошлым вечером.
Мозг просто разрывается от негодования и противоречий…
Он что не мог мне позвонить ни разу за эти дни? Да ни за что не поверю. С его-то знаниями и умениями, как оказалось, запросто мог найти способ поговорить со мной.
Гриша смог позвонить, а он нет? Или он меня просто больше видеть не хочет? Может и правда дело в корове?
Злюсь…
Никогда на него не злилась — не было ни одной причины для злости. Ни одного повода. За больше чем год жизни вместе, мы даже ни разу серьёзно не поругались. Весь этот год пролетел, как медовый месяц. Сладкий до невозможности…