Чтение онлайн

— Ну я почистил его, программки некоторые убрал, защиту поставил, но это всё так… — пожимает плечами, — всё зависит от профессионализма и степени заинтересованности. Если кому-то очень надо, то ничего не спасёт. Какое-то время сможешь пользоваться, но я же не знаю от кого ты прячешься, если это тот, кто делала, то… — замолкает…

— Я поняла тебя, — киваю. — Буду осторожна. — Я до конца ничего не знаю. Никто мне ничего не рассказывал. Но Антон сейчас сказал мне очень многое, сам того не подозревая. Я на это и надеялась.

Вытаскиваю сумки в коридор и достаю из одной из них коробку с травматическим пистолетом. Протягиваю его Антону:

— Это тебе, — хочется добавить: за всё, что ты сделал для меня, хоть и не обязан был.

— Слушай, да я и так, — а у самого глаза загораются, как у ребёнка, — откуда это у тебя?

— Я занималась раньше, — не вру. Пистолет этот купил мне Матвей. Мы ездили с ним иногда пострелять по мишеням и он всегда бесился, когда стрелял хуже меня. — Он мне не нужен больше, бросила, — не с кем мне ездить, да и не хочу.

Берёт и с интересом рассматривает игрушку.

— Когда приедешь? — спрашивает уже загружая мои сумки в свой скромный «Хендай Солярис».

— Не знаю пока, но я тебе заранее позвоню. Надеюсь, твоя девушка не выбросит мои вещи на помойку. Они мне ещё пригодятся. — пытаюсь шутить.

— У меня нет девушки, я свободен, — улыбается и помогает мне сесть в машину. — Так что можешь не переживать, всё сохраню в целости и сохранности. Звони в любое время, буду только рад. — не задаёт лишних вопросов и ничего мне не предлагает. Мне сейчас именно это и нужно.

На вокзале везёт. Мы покупаем последний купейный билет в отправляющийся через тридцать минут, поезд.

Я иду и уже ни о чём не думаю. Просто иду. Иду вперёд. Если я остановлюсь, то могу передумать, а я этого не хочу…

Я не слышу, что мне говорит Антон — вся в себе, в своих мыслях. Мне и горько и грустно, и совсем чуть-чуть легко. Я так устала прятаться. Устала бояться. Устала плакать. Я просто хочу посидеть в тишине и не дёргаться от звонков. Хочу побыть одна. Хочу подумать о своей жизни, проанализировать свой последний год, свой последний месяц.

Не знаю, что меня ждёт там, впереди, но мне не страшно…

Только всё ещё очень больно…

Заходим в вагон и офигеваем вместе с Антоном. В глазах рябит от зелени. Полный вагон курсантов. Это ж надо так влипнуть…

***

— Кать, я просил билет в женское купе, точно тебе говорю. Она мне ничего не сказала… — испуганно шепчет Антон мне на ухо.

— Давай пройдём этот муравейник, может там и правда купе женское затерялось? — подбадриваю его. Не иначе как от армии закосил. Страх на уровне инстинктов.

Проходим аккуратненько по коридору вагона. Ребята нас пропускают, мило нам улыбаются, перешёптываясь между собой за нашими спинами. Доходим до моего купе: ни фига — три парня, в форменной одежде поворачиваются одновременно в нашу сторону и расплываются в очаровательных улыбках.

Снимаю очки и показываю билет.

Все трое уставились на меня с нескрываемым любопытством:

— Кто это тебя так? — нарушил паузу самый смелый.

— Муж, — вдруг выдал Антон.

Все три головы повернулись в его сторону. Я спиной почувствовала, как он съёжился и напрягся.

— Не он, — поспешила уточнить. Мало ли, что им в голову взбредёт. — У меня вон то место, — показываю на верхнюю полку.

— Я тебе уступлю свою, — подскакивает один из них. Я стою. — Да ты не бойся, — подключается второй, мы не будем тебе мешать, уйдём к друзьям. — показывает рукой на соседнее купе. — Ты сможешь спокойно отдыхать. Только спать придём. Если кто-то храпеть начнёт — смотрит с улыбкой на соседа, — просто запусти чем- нибудь тяжёлым…

— Девушка, можете смело заходить, никто вас не обидит. А если будут вести себя плохо, то только скажите, я в первом купе, — по вытянувшимся по стойке смирно, парням, понимаю, что командир подошёл. Поворачиваю голову и парень, ненамного старше остальных, удивлённо наклоняется к моему лицу, обнаружив перед собой писанную красотку.

— Это кто тебя так?

— Муж, — хором отвечают парни, и я закатила один глаз, второй только дёрнулся в попытках открыться.

— Не я, — поспешно уточнил Антон, прежде чем на него посмотрел грозный взгляд.

— Какая-нибудь помощь нужна? — участливо поинтересовался командир…

— Нет, — помотала я головой. Надеясь, побыстрее спрятаться от любопытствующих лысых голов, торчащих сейчас из всех купе вагона, с интересом наблюдающих за представлением.

— Тогда парни тебе помогут устроиться и выйдут, — по его тону поняла, что так и будет. И спокойно доверила им свои сумки.

Мне даже постель застелить не дали, всё сами сделали — быстро, чётко, без лишней суеты и толкотни, как это часто бывает в купе, где места немного, но всем почему-то полку застелить нужно одновременно, чтобы потереться попами друг о друга.

Я проводила Антона, под внимательными взглядами курсантов. Обняла его. Так благодарна ему сейчас была — до слёз. Если бы не он, то вообще непонятно чтобы я делала. Пообещала ему звонить и ещё долго провожала его взглядом, пока поезд не набрал ход и не скрыл его от меня.

Мне принесли чай, как только я вернулась в купе. Разложили на столике маминых пирожков. Сказали, чтобы я не стеснялась и брала, всё что мне нравится, а то они всё равно эти вкусности, не довезут до пункта назначения — испортится. И тихо вышли, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я забралась на полку с ногами и уставилась в окно, на речку, которую пересекала сейчас вместе с поездом уносящим меня в неизвестность.

Я люблю воду, люблю плавать, люблю заплывать куда-нибудь подальше, где никого нет. Люблю поплескаться в воде. И Матвей тоже любит. По выходным мы часто ездили на дикий пляж, где нет толпы и можно спокойно отдохнуть…

В тот первый день, когда Миша привёз свою девушку, они приехали очень рано. Мы даже поболтать с ней толком не успели, а они уже звонят и говорят, что едут домой.

Матвей зашёл и сразу утянул меня в комнату — целоваться, как он сказал, а сам раздевать начинает. Я завожусь моментально от его поцелуев, сама уже с него одежду стягиваю…

— Соскучился дико, — шепчет и целует без остановки…

Громкий стук в дверь и Мишин голос:

— Катюш, купаться поедете?

Матвей со стоном отрывается от моих губ и прижимает к себе: