Чтение онлайн

— Элизабет!

— Я… какой ужас! — В горле у нее пересохло, и она едва могла говорить, голова шла кругом. — Давно ли это случилось?

— Какая разница? — с любопытством спросил Натаньел.

— Никакой… просто хотелось узнать, прилично или нет выразить сэру Руфусу свои соболезнования в следующий раз, когда я его увижу, — еле слышно ответила Элизабет.

Натаньел помрачнел:

— Не стоит выражать ему свои соболезнования!

— Но…

— Элизабет, история приключилась много лет назад. Черт побери, я рассказал вам о давнем громком скандале только для того, чтобы доказать, что все Теннанты отличаются крайней неуравновешенностью, — объяснил он.

У Элизабет потемнело в глазах. Теперь ей непременно нужно было разузнать все о том давнем скандале! Выяснить, почему Джайлс Теннант сначала убил свою любовницу, а затем и себя. Ей отчаянно хотелось знать, был ли сэр Руфус старшим братом человека, ради которого ее мать десять лет назад бросила мужа и трех маленьких дочерей…

— Что с вами? — Натаньел бросил на нее угрюмый взгляд и встревожился, заметив, как она побледнела. Это напомнило ему: хотя Элизабет кажется сильной и способной постоять за себя, на самом деле она еще очень молодая девушка, которая вынуждена служить у его тетки. Злясь на сэра Руфуса, который неотступно преследовал ее, Натаньел нечаянно поведал нечто такое, что вызвало потрясение Элизабет.

Злясь?..

Неужели упорство Теннанта вызывает у него лишь злость и раздражение? А может, тут примешивается и какое-то иное чувство, гораздо более сильное? Ему неприятно, что другой мужчина испытывает к ней интерес… А может, нет? Неприязнь подразумевает ревность, а ревность — чувство неразумное. Натаньел же считал себя человеком разумным. Решительным, даже надменным, но отнюдь не неразумным.

Да, его влечет к Элизабет, но его часто влекло к той или иной женщине. Он уверенно шел в атаку и чаще всего одерживал победу… чего нельзя сказать об отношениях с уклончивой и таинственной Элизабет Томпсон. Может быть, именно ее упорство сейчас и вызывает его раздражение? Да, наверное, с таким объяснением он еще готов был согласиться!

У Элизабет по-прежнему кружилась голова; она понимала, что ее вполне очевидная реакция на рассказ о скандале с участием младшего брата сэра Руфуса должна показаться лорду Торну странной; ей же меньше всего хотелось возбуждать подозрения графа. Более того, если ей хочется больше узнать о прошлом и выяснить, справедливы ли ее подозрения, она должна поговорить с самим сэром Руфусом.

— Милорд, по-моему, мы уже достаточно прогулялись. — Она натянуто улыбнулась и дернула за поводок, призывая Гектора поворачивать назад, в сторону Хепворт-Мэнор.

Натаньел пошел с ней в ногу.

— Извините, — сказал он. — Очевидно, мой рассказ о прошлых событиях с участием брата Теннанта вас огорчил.

— Но вы ни о чем мне не рассказали, — возразила Элизабет. — Во всяком случае, подробно, — добавила она, хмуря лоб. — Например, вы не назвали имени его замужней любовницы…

— И не назову! — Натаньел плотно сжал губы. — Мне не следовало говорить и того, что я сказал. Тема совсем не подходящая для того, чтобы обсуждать ее с вами. Я ведь вижу, Элизабет, вас и так огорчили мои слова.

Элизабет была признательна графу за то, что он извинился. Особенно если впоследствии окажется, что Джайлс в самом деле был любовником ее матери… По крайней мере, теперь у нее появился предлог для беседы с сэром Руфусом. Скорее всего, сэру Руфусу куда больше известно о печальной истории, завершившейся гибелью ее матери… но до сих пор ни Элизабет, ни ее сестер ни во что не посвящали. Девушкам и в голову не приходило приставать с расспросами к отцу, когда их мать ушла из дому; все они тогда были еще малы, и уход матери больно ранил их, а отец был вне себя от горя. Позже, когда они подросли и все же попытались расспросить отца, тот наотрез отказался говорить с ними о своей жене и о скандале, окружавшем ее смерть.

Конечно, сэр Руфус может оказаться таким же неподатливым и не захочет рассказывать ей об обстоятельствах смерти своего брата. И даже если он что-то расскажет, может статься, что гибель Джайлса Теннанта не имеет никакого отношения к гибели Харриет Коупленд. Впрочем, Элизабет никак не могла ничего выяснить до тех пор, пока не поговорит с сэром Руфусом. Вот почему, едва вернувшись в Хепворт-Мэнор, Элизабет решила принять приглашение сэра Руфуса покататься в карете.

— Ваши слова нисколько не огорчили меня, милорд, я просто устала, — сказала она, пытаясь объяснить внезапность своего решения вернуться в Хепворт-Мэнор.

Натаньела ее уклончивый ответ совсем не устроил. От него не укрылась резкая перемена, которая произошла в ней за последние несколько минут. Да, теперь и он видел, что Элизабет не огорчена. С ней что-то другое. Но что — он пока не мог понять. Натаньел пришел в полное замешательство.

Устремив на нее пристальный взгляд, он спросил:

— Может быть, вам лучше последовать примеру моей тетушки и отдохнуть у себя, вместо того чтобы ехать на прогулку?

— Может быть, — уклончиво ответила Элизабет.

Натаньел ощутил лишь еще большую досаду.

— Завтра я собираюсь нанести визит виконту Ратлиджу.

— Превосходная мысль! — холодно кивнула Элизабет. — Не сомневаюсь, мисс Ратлидж со мной согласится, — насмешливо продолжала она.

Поняв, что она снова его поддразнивает, он поджал губы:

— А вы не хотите поехать со мной?

— И испортить удовольствие мисс Ратлидж от встречи с вами? — Она покачала головой.

— Я-то больше думал о том, как обрадуется сам Ратлидж новой встрече с вами, — насмешливо ответил Натаньел.

— Ах да, конечно… — рассеянно отвечала Элизабет, наблюдая за Гектором, который обнюхивал кроличью нору. — Нет, милорд, по-моему, будет лучше, если к Ратлиджам вы поедете один. И потом, — продолжала она, видя, что Натаньел собирается что-то возразить, — я не могу себе позволить ездить с визитами к соседям миссис Уилсон!

— Можете, если я скажу, что вы… — Натаньел досадливо оборвал себя. — Не важно! — Он нахмурился. — Наверное, мне придется покинуть вас с Гектором, поскольку я должен спешно возвращаться назад. — Он посмотрел на песика, который пытался пролезть в кроличью нору. — До ужина мне надо написать еще несколько писем.

Элизабет улыбнулась:

— Будьте осторожны, милорд, иначе слишком бойкая переписка сделает вас таким же сухарем, каким вы считаете сэра Руфуса!

Натаньел с досадой посмотрел в ее веселые глаза, понимая, что стремится уединиться в библиотеке Хепворт-Мэнор с единственной целью: предотвратить неизбежное, например, новую попытку овладеть Элизабет.

Он насмешливо поднял одну бровь:

— По-моему, он — самый скучный сухарь на свете! Мне ни за что с ним не сравниться!

Вплоть до недавнего времени Элизабет охотно соглашалась с Натаньелом. Но если подтвердятся ее подозрения о родстве сэра Руфуса с возлюбленным матери, «сухарь», каким считал его Натаньел, станет для нее самым интересным и желанным собеседником! Разумеется, Натаньела Торна она находила интересным в совершенно ином смысле; граф пробудил в ней чувства, скрытые желания, в которых она сама до сих пор не отдавала себе отчета и которым не могла противиться…