Чтение онлайн

Эта мысль не показалась неожиданной. Махмут вздрогнул и побежал к дувалу, но Айслу уже скрылась, тогда он пожалел, зачем отпустил ее. Почему сказал, чтобы она пришла на условленное место завтра. Часу нельзя оставлять ее больше у Токсамбая, под одной крышей с этим кривобоким купчишкой. Надо вернуть ее сейчас же и увести к себе домой. А там пусть что будет. Пускай нарушат они с ней обычай рода. Их все равно надо, эти плохие обычаи, когда нельзя взять девушку в жены без калыма, без согласия родителей, кому-то нарушать первому. А Айслу уже не невеста, она жена ему. И Махмут, перепрыгнув через дувал, кинулся к дому. Но там уже стукнула дверь, и Махмут сжал кулаки, повернулся и быстро пошел в город.

Он решил заглянуть на квартиру к Крейзу или Думскому. Возможно, кто-нибудь из них уже в Джаркенте. Когда проходил мимо милиции, увидел, что из окна, где помещается кабинет Алдажара, сквозь щель в ставне течет полоска света и, тихо толкнув ногой калитку, вошел во двор. У коновязи на выстойке две заседланные лошади. Кто-то гнал их, не жалея. Они поводили потными в мыльной пене боками и были привязаны за короткие недоуздки, чтобы не легли от усталости на землю, — тогда могли и не встать.

Ближе к крыльцу тоже в пене гнедко Куанышпаева.

«Вон оно что! Саттар вернулся! Он-то, видимо, и сидит в кабинете Алдажара», — подумал Махмут, поднялся на крыльцо, вошел в дом и увидел выходившего из кабинета Саттара, а в полураскрытой двери Чалышева. Он стоял возле стола.

— Вернись, Саттар, дело есть. Очень важное дело, — сказал Махмут и шагнул в кабинет. Там, кроме Алдажара и Саттара, зашедшего следом, еще двое. Оба незнакомые. Один очень уж большой и высокий, как слежавшаяся, почерневшая копна сена, второй маленький, неприметный. Они стояли у шкафа, словно пытались укрыться за ним.

— А, это ты! — У Чалышева задергалось одно веко. Он попытался утихомирить его улыбкой и не мог. Повернул голову, чтобы это подергивание не было приметно Махмуту, затем решил, что тот все видит, и скомкал улыбку. А Махмут был слишком поглощен услышанной от Айслу новостью и поэтому не замечал этого тика.

— Важные вести, Алдажар. Поговорить бы надо.

— Говори.

Махмут перевел взгляд на посетителей. Похожий на копну казах плавным жестом тронул рукой верхнюю губу, будто собрался расправить усы, которых у него не было.

— Свои люди, говори. Этот, — показал на высокого человека Алдажар, — новый уполномоченный по Джавалийской волости, а это его помощник. Банда у них появилась. К Крейзу они приехали. Его нет, меня нашли, от плова оторвали, — и Чалышев коротко усмехнулся.

— Неладно в городе. Токсамбай здесь. Салов из-за кордона явился. Списки они пишут. Большевиков, которых хотят уничтожить, в списки вносят, — скороговоркой доложил Ходжамьяров.

— Да ты что? — Чалышев вскочил и уставился непонимающе в лицо Махмута.

— Трое гостей сейчас у Токсамбая. Домулла, Салов и еще один какой-то.

— Салов? Н-не может быть! — замахал руками Чалышев. Но его поблескивающие глаза уже цепко держали в поле зрения Махмута. — Откуда узнал про гостей Токсамбая?

— Узнал.

— Говори, — жестко потребовал Чалышев. — Токсамбая же нет в Джаркенте, он где-то на Карое, в горах живет.

— Вчера не было, сегодня есть. Приехал.

— И тебе сразу сообщили об этом.

— Сообщили.

— Кто?

— Есть один человек.

— И про гостей он сообщил?

— Нет.

— Постой, постой, — смерил жгучим взглядом Чалышев Махмута. — Айслу сказала?

Махмут не ответил.

— Так, значит, правду люди говорят, что ты встречаешься с этой байской телкой?

Махмут сжал кулаки и шагнул к столу, впервые ощутив вспыхнувшую, как молния, внезапную ненависть к Алдажару.

— Встречаюсь, — бросил он резко. — И буду встречаться. Только она не телка.

— Ну, ну, — примирительно, хотя и через силу, улыбнулся Алдажар, — понял, понял. Что же предлагаешь?

— Окружить скотный двор и арестовать Токсамбая со всеми его гостями, — сказав это, Махмут, вдруг испугался за Айслу. «А если придется открыть стрельбу… пуля ведь не разбирает», — и он торопливо добавил: — Поручи это, Алдажар, мне. Вот Саттара дай в помощь и еще человек пять.

— Без согласия чека не могу, — твердо, категорическим тоном отказал Чалышев. И, помедлив мгновение, добавил, раскинув в сторону руки: — а может, они уже следят за Токсамбаем и его логовом! Может, не хотят его пока брать. И тут на. Вмешиваемся мы, хватаем не того, кого следует схватить в первую очередь, и спугнем более важных птиц. Что тогда? Тогда Крейз нам обоим головы снимет, — и, посапывая, Чалышев искоса поглядел на Махмута, затем полез за чем-то в стол. Он обдумывал, что можно сейчас предпринять, и был готов живым закопать в землю этого жирного и глупого ишака Токсамбая за его неосторожность.

— Тогда я к Крейзу побегу. Может, он дома.

— Нету его, не приехал.

— К Думскому заскочу, — решительно заявил Махмут и пошел к двери.

Чалышев остановил его. Он уже успокоился, уже не дергалось у него веко.

— Вот что. К Думскому я пойду сам. Саттар же пускай обскачет и поднимет наших людей. На коне он это быстро сделает. Кого мы можем вызвать? Кто налицо сейчас у нас? — повернулся он к Куанышпаеву.

Саттар назвал фамилии шести милиционеров. Махмут добавил еще двоих.

— А сколько надо оставить здесь на охране, если нам разрешат произвести облаву?

— Хватит одного. Арестованные ведь под надежными замками сидят, — уверенно ответил Махмут.

— Ну, гляди, — покачал Чалышев головой, будто сомневаясь, следует или нет согласиться с этим. Затем он попросил протокол допроса Кабира Юлдашева.

Когда Махмут принес его, Чалышев в кабинете уже был один. Протокол он читать не стал, а принялся набрасывать на листке бумаги чертеж скотного двора и в ответ на нетерпеливый изумленный взгляд Махмута пояснил:

— С готовым предложением надо идти к Думскому. Пока Саттар собирает народ, давай решим, как лучше окружить двор Токсамбая и где расставить людей.

…Только через час примерно Чалышев поднялся из-за стола.

— Ну, Маке, оставайся, жди, пока соберется народ, а я пошел, — сказал он и твердой походкой вышел из кабинета.

Махмут сел на стоявший у одной из стен кожаный диван, потом, удобнее примостив голову на валик, решил хоть немножко подремать. Он опять недосыпал все последние ночи. И как только лег, сразу уснул. А тем временем Чалышев добрался до дома, где квартировал Думский, и поднялся на невысокое крылечко. Жена Саввы встретила его не особенно приветливо. Высокая, грудастая, она даже не пригласила в комнату. Так и продержала на кухне у порога.