Чтение онлайн

— Спасти их… — Гаррет подсказывает, когда я молчу. — Что ты хотела сказать?

Я откладываю в сторону остатки своего уличного тако. Следует ли мне рассказать ему? — Я была в системе. — Я проглатываю комок в горле. — В приемной семье с шести лет.

Его пальцы сжимаются в кулаки, на скулах ходят желваки. Он выглядит наполовину больным, наполовину разъяренным. — Ты, черт побери, издеваешься надо мной?

— Полегче, Халк.

Он размеренно выдыхает и встает.

Я смотрю, как он обходит стол и садится на бетонную скамейку рядом со мной, оседлав ее.

Он разворачивает мои колени и меня в его сторону. Оставив руку на моем колене, другой обхватывает мой затылок. Гаррет озабоченно хмурит брови. — Ты в порядке? — Его голос хрипловат, как будто он собирается вернуться в прошлое и надрать задницу всем, кто причинил мне боль раньше.

— Да. — Я прерывисто выдыхаю, не могу поверить, что рассказала ему. Это нарушает мое правило номер один — держать Сумасшедшую Эмбер в секрете. У Фоксфайр ушли годы просьб, чтобы вытащить это из меня. — Приемная семья спасла меня, но это было нелегко. Я изо всех сил старалась вести себя нормально, но меня продолжали возвращать обратно, потому что думали, что я сумасшедшая. Ты знаешь, из-за…

— Видений?

— Да. Мои последние приемные родители думали, что у меня проблемы с наркотиками. — Я качаю головой. — Они годами пытались вылечить меня.

— Помогло?

— Нет. От лечения мне стало гораздо хуже. Но они хотели как лучше. И моя жизнь в приемной семье была намного лучше, чем альтернатива.

— Итак, теперь ты работаешь с детьми, следя за тем, чтобы они получили ту жизнь, которой заслуживают. — В его темно-голубых глазах отражается понимание. Я не хочу признавать, но это так чертовски приятно.

— Да. — Я благодарна ему за то, что он вернул тему к работе. Работа — это безопасно. Я начала долго объяснять свою работу в штате в качестве детского адвоката, представляющего интересы детей в приемных семьях.

— Н-да уж, работенка еще та, — говорит он. — Но, похоже, ты и в самом деле что-то меняешь к лучшему. Неплохо для скользкого адвоката. — Он пытается пошутить, но в его глазах все еще царит печаль из-за меня.

Я закатываю глаза и легонько толкаю его в крепкую грудь.

Он ловит мои запястья и сжимает их вместе большой рукой. — Ничего подобного, плохая девочка.

О боже. Воспоминание о том, как меня отшлепали прошлой ночью, нахлынуло снова. Как будто это не было на переднем крае моего сознания весь день.

— Никакого неуважения. — Его голос понижается на октаву. — Или мне придется наказать тебя снова.

Мое лоно сжимается, но я игнорирую то, как угроза зажигает меня.

Гаррет опускает взгляд на мои твердые сосочки, виднеющиеся сквозь обтягивающую майку для йоги.

Лицо пылает. — Это ты плохой. Не я. — Я подтаскиваю контейнер с тако ближе. — Там осталось два, не хочешь их съесть? — Неубедительная попытка отвлечься, но он позволяет.

— Итак, если бы ты обедала с владельцем бизнеса, который хочет помочь обществу, что бы ты сказала, что больше всего нужно приемным детям?

Я выпрямляюсь. — Этот владелец бизнеса владеет недвижимостью по всему Тусону? Включая клуб «Эклипс»?

— Возможно, — усмехается он

— Хочешь верь, хочешь нет, но я бы с удовольствием получила доступ в клуб на одну ночь.

— Правда? — Он сексуально вздергивает бровь.

— Правда. Один из социальных работников по работе с приемными детьми ищет место, где можно провести «Семейный вечер» с детьми и их приемными родителями. Было бы здорово сводить их в «Эклипс». Пусть устроят танцевальную вечеринку.

— У меня не принято подавать алкоголь лицам моложе двадцати одного года, — отрезает Гаррет.

— Конечно, нет, — отмахиваюсь я от него. В мгновенном движении он ловит мою руку. У меня приоткрывается рот, когда он смыкает губы на моих пальцах и посасывает. От медленного движения его языка я краснею. Снова представляю, как Гаррет работает языком у меня между ног. Не то чтобы я когда-либо хотела этого раньше. Черт, я всегда считала это отвратительным. Ну, знаете, антисанитария. Но бархатный влажный жар рта Гаррета заставляет меня умирать от желания.

Я обмякаю на месте, когда он отпускает меня.

С трудом сглатывая, продолжаю. — Я… это было бы сухое мероприятие. Только газировка и музыка. Может быть, световое шоу. Детям понравится. Для них это будет хорошей нейтральной территорией, где они смогут сблизиться со своими новыми семьями.

— Хорошо, — говорит он медленно. — Я посмотрю, что можно сделать.

— Твои соседи по комнате вызвались бы помочь?

— Джаред и Трей? — Он вскидывает брови. — Они сделают все, что я им скажу.

— Ты сам сказал: они бойскауты. Они были бы отличными примерами для подражания. Пока говорят детям не пить и не курить, а также ходить в школу.

— Мой приятель Танк владеет мотомастерской. К нему регулярно приходят несколько старшеклассников учиться. Я всегда думал, что это может стать официальной программой. Ну, знаешь, получение профессиональных навыков для работы.

Мое сердце сжимается от того, что Гаррет — огромный оборотень, которого я так неправильно оценила, — думает о помощи местным подросткам. — Это невероятная идея. Ты бы хотел принять участие?

Он пожимает плечами. — Да.

Я представляю, как он наставляет молодых потенциальных бандитов и дает им чувство цели и уверенности. — Держу пари, из тебя получится отличный отец, — выпаливаю я. У меня округляются глаза, когда понимаю, что только что заговорила о детях на нашем первом свидании. Даже не знаю, что заставило меня это сказать. Вообще-то, знаю. Мои гиперактивные яичники, которые все еще выбрасывают яйцеклетки каждые две минуты в надежде, что им повезет с ним. — Я имею в виду…

— Ага, я научу их взламывать замки и ездить на мотоциклах. Разве не это ищет каждая женщина в отце своего ребенка? — В его голосе звучит вызов, и меня охватывает стыд за то, что я так о нем судила.

— Мне жаль, что я вела себя как чванливая сучка, когда мы встретились. Я просто волновалась за свою безопасность и…

Он прерывает меня поцелуем, прижимаясь губами к моим с невысказанным требованием.

Я уступаю, открываясь для его языка, стараясь не обращать внимания на то, как Земля наклоняется вокруг своей оси и опрокидывает меня на задницу. Откуда-то я знаю, что мои волосы больше никогда не будут уложены в ту тугую прическу, которую носила раньше.