Чтение онлайн

— Тогда тем более круто, что ты поддалась, — наклонившись, шепчет мне в ухо.

Так горячо… И от его тона, и от действий. Пол уходит из-под ног. Не сразу даже соображаю, о чём мы говорим.

— На всякий случай, — зачем-то то ли уточняю, то ли вредничаю. Всё-таки не могла я в тот момент и вправду ему поддаваться! Совсем иначе настроена была.

— Ну-ну, — ухмыляется Давид мне в шею, посылая этим волну мурашек по телу. — Сейчас буду показывать тебе приём, — предупреждает чуть ниже, интимнее. Аж глаза непроизвольно закрываю.

А потом и вправду чувствую пальцы Давида у меня на локте, да только они вовсе не сгибают его в нужном приёме. Наоборот, очень нежно проходятся кончиками по чувствительной коже, и гладят, двигаясь всё ниже… Ниже… И вот уже не руки моей касаются, а тела, на этот раз совсем не ласково, а скорее требовательно притягивая ближе.

Позволяя почувствовать, насколько Давид возбуждён. Мы совсем впритык друг к другу, и это действует неожиданно мощно. Я, конечно, почти всегда реагирую на прикосновения этого парня или его близость, но в этой атмосфере как будто обостряется всё враз. Отключается способность соображать, и я только поддаюсь навстречу рукам, которые беспрепятственно блуждают по моему телу то вверх, то вниз, поглаживая, сжимая.

А потом и вовсе забираются мне под одежду. Причём одна ладонь — под футболку, а вторая — под спортивные лосины.

— Ах… — выдыхаю, чувствуя, как его пальцы беспрепятственно двигаются по самым чувствительным точкам между ног. — Давид, — вцепляюсь ему в руку, то ли призывая к разуму, то ли, наоборот, подогревая продолжить. Отголоски подсознания подсказывают, что мы не запирали зал. И не для этого мне давали ключи. — Это какой-то новый приём… — хриплю с глупым смешком, тут же заменяющимся на стон. — Запрещённый, — добавляю чуть тише.

Понимаю, что сама нарвалась. И если уж честно, рада этому. К тому же, этот приём и вправду обезоруживает мгновенно.

Пробежавшись ладонью под моей футболкой мне до самой груди, Давид резко вынимает её, ведёт верх и несильно смыкает пальцы вокруг моей шеи, чуть сжимая. Это больше похоже на приём, но скорее будоражит. Жмурюсь и прикусываю губу, чувствуя, как хватка властно усиливается. А его рука при этом продолжается двигаться у меня между ног, после чего мне точно придётся чуть подождать, прежде чем выйти из зала. Сушилки здесь нет.

— Нам же хотелось этого здесь ещё в прошлый раз, да? — вкрадчиво спрашивает Давид, чуть прикусывая мне ухо.

— Хочешь, чтобы я признала? — непонятно какими усилиями соображаю ответ.

Вряд ли Давид отдаёт себе отчёт, насколько мне тяжело сосредоточиться на чём-то конкретном: каждое его действие заставляет чуть ли не сгорать в пламени. И этот томный голос вибрацией мне по телу, и слова, и близость, и действия его рук…

Причём обоих: не только той, что уверенно движется у меня под лосинами и бельём. Почти так же сильно будоражит и то, как Давид держит меня за шею, контролируя моё дыхание. Это, кстати, лишний раз демонстрирует, насколько он соображает во всех приёмах воздействия на людей, знает точки, умеет нажимать на нужные, рассчитывает не напрягаясь.

— Да, — довольно и по-особенному интимно подтверждает Давид.

Даже если бы не были парой, я не смогла бы повестись на этот голос. Тем более, так чувственно шепчущий мне на ухо.

— Да, — отголоском повторяю и утверждаю одновременно. Сдаюсь.

Остатки подсознания перестают работать, лишь один раз мимолётно напомнив мне, что мы в спортивном зале универа. Но как-то быстро становится на это наплевать. Добровольно прощаюсь с самоконтролем, отдаваясь Давиду во всех смыслах. И он это быстро понимает, уже раздевая меня.

Слово «да» я в итоге повторяю много раз. То шепчу, то выдыхаю, то кричу, то даже мысленно произношу, оно словно в крови пульсирует.

И жалеть я определённо ни о чём не буду.

— Мам, я сегодня у Давида останусь, — привычно говорю, застёгивая ботинки.

Осень уже поздняя. Почти зима. И вроде бы прошло не так много времени — мама живёт с нами всего неделю, но мне уже совсем просто с ней общаться. Так же, как говорить о Давиде.

— Хорошо, но после универа всё-таки зайди ненадолго, отдам пирожки, — с мягкой улыбкой просит она.

Мама в последнее время как будто пытается навёрстывать упущенное — вот и за готовку на этот раз активно взялась на радость нам с бабушкой. Получается и вправду вкусно, хотя стараться ей нужды нет. Всё равно приятно.

Соглашаюсь — думаю, и Давид это хорошо воспримет, а маме будет в радость. Хотя я уже жду, когда её муж, мой отчим, приедет к ней в Россию. Он сделал свой выбор и, конечно, в пользу жены, а потому осталось уладить последние нюансы и переедет сюда. Квартиру покупать собирается, гражданство получать. Они будут жить вместе, а я, наверное, останусь с бабушкой. Ну или буду жить на два дома. Или даже на три… Учитывая квартиру Давида.

В любом случае, у меня нет сомнений, что приезд отчима ничего не омрачит, а только улучшит. Мама перестанет настолько стараться для меня, расслабится, увидит, что мы все вполне ладим. Я получу большую свободу действий. Хотя она у меня и сейчас есть, но чувствую себя чуть ли не обязанной выкраивать немалое время для семьи.

С отчимом мы уже разговаривали по видеосвязи. Вполне приветливо, даже подшучивали.

В универ еду на мотоцикле. Уже нисколько не беспокоюсь ни о конспирации, ни о возможности быть замеченной кем-то знакомым. Я сегодня даже без шлема: расстояние небольшое, дороги безопасны, гонять не собираюсь. Мама тоже в курсе моего увлечения, ничуть не удивлена и не возражает. Хотя она, наверное, всё вообще приняла бы, в таком сейчас настрое.

В универ подъезжаю за пять минут до важной пары, с которой у нас начинается промежуточная аттестация. Поднимаюсь быстро, ни разу не опоздала, но почти вся группа уже тут.

И Давид тоже…

Сегодня он не заезжал за мной на машине, а я за ним — на мотоцикле, потому что с утра помогал брату с какими-то его очередными проблемами. Явно ничего серьёзного на этот раз, потому я не стала спрашивать. Но, видимо, разобрались быстро: Давид увлечённо разговаривает о чём-то с Ариной, они часто улыбаются и даже смеются.

Я сама хотела, чтобы они общались, старалась создать условия, при которых это было бы непринуждённо и легко. Добивалась этого, и оба шли мне навстречу. Радовалась, осознав, что никаких препятствий ни с его стороны, ни с её. Откуда тогда этот жалящий жар по телу, когда смотрю на них сейчас?

Даже не думала, что я ревнивая. Но сложно отрицать, что именно это чувство сейчас душит. Учитывая, что нормально дышать не получается, а в голове только и мысли, остались ли у Арины чувства. Со стороны вроде нет, но, может, умело их маскирует. Они смотрят друг на друга чуть ли не с теплом.