Чтение онлайн

Она любила произносить последнюю молитву здесь, в одиночестве. Этим вечером она пришла помолиться за двух пациентов, умерших сегодня в Имоджен Хауз, и за других, которые, вероятно, должны были умереть через несколько часов. Ночная тишина в соборе не казалась глухой или пустой, она была наполнена веками молитв. Она знала, насколько люди могут отдаваться монашеской жизни.

Она еще немного постояла, преклонив голову и вверяя себя Богу, но в этот момент внезапный звук заставил ее остановиться. Ей показалось, что она слышала, как дверь, открываясь, зашуршала по каменному полу. Она подождала. Ничего. Снова тишина.

Она склонила голову.

Вдоль бокового прохода зазвучали шаги. Это был кто-то в обуви с мягкой подошвой.

Главные двери уже были закрыты на замок, но боковую дверь доверили закрывать ей, когда она уходит на ночь.

Она поднялась.

– Здесь кто-то есть?

Шаги остановились.

– Ау? – Пламя свечей оставалось неподвижным, а вот ее голос слегка дрожал. – Я могу вам помочь?

Ничего. Она задумалась, стоит ли спокойно пойти шагам навстречу или немного подождать. Шаги зазвучали ближе.

– Собор на самом деле уже закрыт, но если вы пришли помолиться, то можете побыть здесь недолго, мне еще нужно кое-что сделать перед уходом.

В раскрытых воротцах часовни стоял мужчина. Внутрь он не заходил. На обеих щеках и на голове у него отросла двухдневная щетина, на нем было укороченное темно-синее пальто и красный шарф. Она выдохнула. Не сумасшедший, не вор, не пьяница, и – она улыбнулась про себя, вспомнив это слово – не опустившийся.

– Макс, – сказала она.

Он казался потерянным, как будто не до конца понимал, где находится и почему. Потом он произнес:

– Лиззи.

– Макс, мне так жаль. – Джейн встала и пошла к нему, коснувшись его руки. Он посмотрел на нее так, как будто туда только что высадились инопланетяне. – Я возносила вечерние молитвы. Не хотите посидеть тут немного в тишине?

– Зачем?

– Вы выглядите уставшим.

– Я гулял. Я не могу пойти домой. Я не могу туда вернуться.

– Это очень тяжело.

Он сделал несколько шагов внутрь часовни. Джейн ждала. Они с Максом Джеймсоном встречались только однажды, когда она приходила к Лиззи в Имоджен Хауз. Тогда он был с ней довольно резок и сказал, что она здесь не нужна. Она ушла, поняв ситуацию, но потом вернулась, чтобы дать уже спящей Лиззи свое благословение.

– Ненавижу это место.

– Собор?

Он обвел взглядом пространство вокруг себя.

– Она заставила меня привести ее сюда. В самом начале. Я бы ее отвел куда угодно. Я бы ее на спине дотащил… Это называлось служба исцеления. – Он коротко и холодно рассмеялся. – Я стоял тут на коленях. Тоже молился. Это могло сработать, а я бы сделал все, чего бы она ни захотела. Она верила, что это помогло. Она так сказала.

– Может, вы хотели бы, чтобы я произнесла молитву сейчас? Или помолилась с вами?

– Нет. В этом нет никакого смысла.

– Я думаю, что есть.

– Ну конечно, вы так думаете.

– Я помолюсь. А вы просто сидите.

– Почему Лиззи умерла? Даже животное нельзя заставлять через такое проходить. Кто бы смог это сделать? Что это за злая шутка?

– Ну, пойдемте… Почему бы вам не зайти ко мне, и я сделаю нам кофе… можете поговорить со мной, если хотите, или не разговаривать, если у вас нет такого желания. Вам не стоит шататься по улицам, вам нужна компания.

– Мне нужна Лиззи.

– Я знаю, Макс. Если бы я могла подарить ее вам, я бы это сделала. Но я знаю, что теперь она будет с вами всегда, в вашей душе.

– Эти слова для меня ничего не значат.

– Возможно, скоро станут.

Тут он сказал:

– Вы похожи на нее.

– Нет. – Джейн улыбнулась. – У Лиззи были такие красивые длинные волосы… прямые и гладкие… – Ее собственные волосы были темно-рыжие и торчали в разные стороны так, что их совершенно невозможно было укротить.

– Вы молоды, красивы… Такая же, какой была она.

– Пойдемте, Макс… Пойдемте со мной.

– Вы, правда, живая – вот в чем вся разница – а Лиззи мертвая. Почему все остальные не мертвы? Почему вы не мертвы?

Джейн взяла его под руку, и он позволил ей повести себя – сначала через двери часовни, а потом по боковому проходу пустого собора. Он казался растерянным, как будто не знал, как и куда ему идти дальше. Она боялась за него, его скорбь и боль были слишком сокрушительными, они ломали и физически, и эмоционально.

– Когда вы последний раз что-нибудь ели? – спросила она, пока они шли по тихому церковному двору.

– Я не знаю.

– Я могу сделать для вас что-нибудь… Как захотите. К вам приедет на похороны кто-то из семьи?

– Я не хочу похорон. Похороны будут значить конец Лиззи, они будут значить, что Лиззи мертва. Вы разве не понимаете?

– Да. Но Лиззи действительно мертва. Ее тело умерло, – сказала она мягко.

– Нет.

– Мы сейчас пойдем через вон те боковые ворота. Потом сразу загорится подсветка. – Она взяла его за руку, как ребенка, и повела через сад у дома регента по дорожке, огороженной шпалерой, к своему небольшому домику. Где-то в кустах послышалась возня кота или лисицы, и в черноте ночи на секунду зажглись огоньки глаз.

В маленьком коридоре все еще царил беспорядок. Джейн зажгла свет в своем кабинете, включила газовое отопление и протянула руки, предлагая забрать пальто Макса.

– Я не знаю, что мне делать, – сказал он.

– Присядьте здесь. Я сварю кофе… или чай? И сделаю сэндвичи, я сама пока ничего не ела. Просто отдыхайте, Макс.

Он стал разглядывать комнату: книги Джейн, ее рабочий стол, распятие и две свечи на небольшой тумбочке. Она зашторила окна, за которыми уже спустилась ночь, и пошла на кухню, оставив его сидеть в кабинете. У нее на телефоне мигала лампочка автоответчика.

«Джейн? Они отправляют меня домой завтра утром. Ко мне должна будет приходить районная медсестра, хотя она мне не понадобится. Я позвоню тебе… Может, получится поймать тебя в перерыве между церковными делами. До свидания».

Она улыбнулась про себя, очередной раз убеждаясь, что ее мать уже ничто не сможет изменить, и отказываясь переживать по этому поводу. Мысль о ее возвращении в дом, разоренный грабителями и преступниками, была неприятной, но она сделала что могла. К тому же Магда никогда не постесняется попросить, если ей что-то от кого-то понадобится. В этом ей не было равных. Она поставила чайник и достала буханку из хлебницы.