Чтение онлайн

— Пойду поищу автоматический выключатель. Скорее всего, он в гараже. — Он сделал движение, чтобы идти.

— Нет, постой. — Она еще крепче обхватила его за талию: ей не хотелось отпускать его, не хотелось оставаться одной в темноте. — Ты не одет. — Она провела ладонью вверх по широкой, крепкой спине. — Можешь простудиться, тем более ты после душа, а свет сам включится.

— Сам не включится, Джен. — В его голосе появилась хрипотца, и он потерся своей немного колючей щекой о ее лицо, дыханием согревая кожу, шевеля волосы. — У нас полетел предохранитель.

— Но есть же лампа, или фонарь, или свечи?

— Да, но они не распакованы.

Дженифер вдруг подумала, что Трев не сможет разглядеть ее в темноте, а это означает, что можно провести немного времени в его постели!

— Иногда темнота — это не так уж и плохо, а? — выдохнула она ему в ухо. Медленным ласкающим движением он прижал ее к своему телу, и она почувствовала жар и величину его возбуждения сквозь полотенце. — Я хочу сказать, мы могли бы найти чем заняться.

Чувственное желание горячило кровь. Она погладила его твердые ягодицы, затем стала ласкать бедра.

— Да… я уверен, мы что-нибудь придумаем. Сердце Трева молотом застучало в груди, и, отбросив в сторону сомнения, он сдался.

Рубашка должна быть сброшена. Немедленно. Он не мог дождаться, когда почувствует на себе ее обнаженное тело. Он ждал этого слишком долго. Нетерпеливо стянул он атласные бретельки с плеч и спустил рубашку вниз по изгибам ее тела. Она стащила полотенце с его бедер.

Вновь завладев ее ртом в сладострастном поцелуе, он обхватил ладонями ее ягодицы и приподнял. Ее ноги обвились вокруг него, и, обуреваемый страстью, он понес ее в свою постель.

Он был одержим страстью несколько часов. Любил ее бесчисленными способами, телом, руками и ртом, в бесчисленных позициях.

Он не мог насытиться ею. Знал, что никогда не насытится. Даже когда они лежали, обессиленные и молчаливые, в предрассветные часы, сплетя пальцы, с телами, солоноватыми от любовной испарины, он был готов продолжать.

Лежа без движения в тишине, он дождался, когда ее дыхание стало медленнее и глубже. Он знал, что она не будет спать долго.

Он достал маленький газовый фонарь, поставил его на прикроватный столик, зажег фитиль. Яркое пламя тут же осветило комнату мягким белым светом.

Дженифер спала.

Медленно, осторожно он повернулся на бок, приподнявшись на локте. От первого взгляда новая волна жара прихлынула к голове, груди и паху. Он уже знает ее на ощупь, запах и вкус, но теперь важно убедиться в ее красоте, которую до сих пор только осязал.

Твердо держа желание в узде, он заскользил взглядом по ее телу, приготовившись к тому, что он может найти под пупком. Противоречивые эмоции захватили его — страх, что он обнаружит бабочку, и надежда, что бабочка будет означать, что Диана жива-здорова… и с ним.

Но бабочки не было, и это было потрясением — он был уверен, что найдет ее, и сейчас отказывался принять отсутствие бабочки как окончательное доказательство, что она не Диана.

Понимая, что это безумие, он в то же время чувствовал, что больше не может оставаться в неизвестности и должен немедленно узнать, кто же она на самом деле. Он хорошо знал ее тело, вплоть до мельчайших деталей, хотя за семь лет кое-что могло измениться. Узнает ли он свою жену?

Он решительно окинул взглядом тело Джен в поисках выразительных черт. Сейчас она блондинка, а островок между бедер темно-каштановый… как у Дианы. Грудь полнее и округлее, бедра немного шире, но тогда ей было двадцать, а сейчас должно быть двадцать семь. Он перевел взгляд на ее соски, розовые и острые, напоминающие солнечные лучи. Внутри у него все напряглось. Он мог бы поклясться, что брал их в рот столько раз, что и не сосчитать.

Вскоре и другие детали вернулись к нему из затуманенных уголков памяти. Адреналин забурлил, ускоряя пульс и обостряя ощущения, когда он перевел свое пристальное разглядывание на пупок — аккуратный, идеальный овал на впадине живота. И конечно, он обнаружил внутри этого овала изящный завиток, похожий на розовый бутон. Он погружался языком в этот розовый бутон много лет назад.

Он уже знал, что найдет на внутренней стороне ее бедра — маленькую, едва различимую отметинку в форме полумесяца. Но ее теперешнее положение не давало возможности увидеть родинку.

С сердцем, колотящимся так громко, что он боялся, она проснется от этого стука, Трев схватил фонарь с тумбочки и поднес свет ближе, сдвинувшись ниже на кровати, напряженно разглядывая ее тело. Но прежде чем он добрался до бедер, круг света упал на ее живот.

Вот тогда-то он и обнаружил ее прямо над светлой полосой, где кончалось бикини. Бабочка. Или то, что от нее осталось. Маленькое цветное пятно, чуть поблекшее.

Нет, ему нужен свет. Яркий электрический свет, чтобы видеть все части ее тела, а потом он будет делать выводы.

И в этот момент, лениво потягиваясь всем своим изящным телом, сонная, с мечтательной улыбкой, она заморгала, повернула голову и посмотрела на него.

Трев замер, глядя прямо в ее глаза, которые никогда не мог забыть и ни с чьими не спутал бы: яркие зеленые глаза с выразительными золотистыми лучиками.

Глаза Дианы.

Глава десятая

Он молча смотрел в эти глаза, не в силах произнести ни слова. Это — Диана, женщина, на которой он женился, которую потерял, по которой скорбел. Его жена, Диана.

— Трев? — Слегка нахмурившись, она приподнялась на локтях с ним рядом, и волосы шелковистым спутанным каскадом рассыпались по обнаженной спине. — В чем дело?

И тут он увидел, как осознание происшедшего постепенно отразилось на ее лице. Его взгляд прогнал остатки ее сонливости, глаза расширились и с тревогой заметались от горящего фонаря к своему нагому телу.

— Что… что ты делаешь? Где ты взял фонарь? Ты же сказал… он в багаже?..

Оборвав себя на середине фразы, она прочла в его взгляде все!

Трев все продолжал смотреть в зеленые глаза, окончательно отбросив сомнения.

Даже не сознавая, что делает, он заключил ее лицо в ладони и с болезненным трепетом стал изучать перемены в ее внешности, медленно поворачивая лицо из стороны в сторону. Она попыталась отстраниться, но он не позволил ей сбежать, держал крепко, водя большими пальцами по щекам, скулам, губам. Ее нос тоже стал другим. И подбородок… и веки…