Чтение онлайн

К ним подошла молодая сэльва в лекарской форме. Улыбаясь, она протянула собеседнику Ами прозрачную чашу с фиолетовой жижей.

– Келе. Держи свою сейсветшнюю порцию.

– Спасибо, Токала! – сэльв поднял чашу вверх, как для тоста и быстро выпил.

Та насмешливо улыбнулась.

– Не благодари, братец. В обычный свет я бы тебе такую невкусную гадость не подсунула. Как дела? – наклонилась она к Ами.

– Т…штусь… фсё п..лит… – слабым голосом ответила Ами. – М..й ротф те хотшт кофорить..

Та кивнула. Она тоже понимает!

…Это всё ещё может быть бредом. Может, они и мысли могут читать? Нет! Не стоит сейчас об этом думать. Анализ происходящего – на потом. Энергозатратное это занятие. Сказано – силы беречь.

– Не удивительно, что всё болит. – сочувственно покачала головой целительница. – Мы тебя долго чинили… Сейчас я тебе принесу что-нибудь, чтобы тебе полегчало и ты смогла поспать ещё… И попробую через кого-нибудь сообщить Майло, если он сам опять не придёт сюда, о том, что ты очнулась до такой степени, что не вырубаешься после нескольких моментов жуткого взгляда смотрящего куда-то вдаль невидящего открытого глаза… Бррр. Не каждый свет на такое натыкаешься… Рада, что наши труды не были напрасны и тебе лучше! Осталось вытащить Лейви… Но, она сэльва! С ней «договориться» будет проще. Наши люди просто безусловно любят жизнь.

Знахарка заговорщицки подмигнула Келе и удалилась за лекарствами.

– Ладно. Пойду я тоже посплю. – поднялся с аминой лежанки тот. – Выкарабкивайся. Завтра поговорим ещё.

– Оп…с…тфно… – устало выдохнула Ами.

Она печально проводила глазами стройного устало прихрамывающего коллегу и сосредоточилась на собственном состоянии. Жар потихоньку сменялся ознобом и ещё большей слабостью. Время тянуть плед обратно туда, где он был. Она попробовала укрыться, но ссадины горели огнём. Пришлось скинуть покрывало и закрыться лишь частично. Холодновато, зато не так жжётся. Ноющие же боли уже становились почти невыносимыми.

Токала вернулась с чем-то… что, по идее, должно было помочь.

– На, разжуй это… Да, просунь как-то через уголок рта… Я не рискну сейчас это сделать… Лучше тебе самой.

Ами с трудом раскатала полученный толстый комок в длинный и осторожно затолкала себе в открывающуюся часть рта и принялась жевать.

– Вот так. Молодец. Жуй неторопливо. Так медленно, как можешь. Это будет нетрудно. Тебе понравится. Сейчас почувствуешь, как тебе начнёт легчать.

– Ох, подожди! – спохватилась она. – Я тебе губы маслом смажу… Немножко пожжёт, но потом тебе будет полегче говорить. Шрам останется… но такой лихой вояке, как ты, он будет лишь украшением. Всё, отдыхай.

– Сп..шы..пф. – слабо произнесла сквозь зубы Ами, на момент переставая жевать и пытаясь устроить голову на нераненной стороне и так, чтобы тошнило как можно меньше.

– Кстати, Майло приносил тебе мешочек плющиков. Но, я так думаю, им придётся подождать до того, как твой рот соблаговолит принять их.

Ами осторожно кивнула. Соблаговолит, конечно. Как только так сразу. Когда она вновь сможет думать о еде. Плющики не виноваты в том, что Майло – болотник. А пока – сон и отдых.

Силы окончательно оставили Амелию. Она потратила их все, добывая информацию, но, жаловаться не на что – она очень довольна. Она узнала много интересного. Но, конечно, самое интересное это то, что Келе и Лейви живы.

Свет из окна сиял ярко и она, продолжая жевать, незаметно для себя погрузилась в яркий сон.

Она была… В лесу. Где-то около Кантина. Возвращаясь со сбора ягод в толпе деревенских. Идя через лес, вдруг увидела одиноко висящую кем-то потерянную маленькую рыжую куклу. Очень похожую… На неё саму?..

Взять? Зачем ей. Она взрослая. Только захламлять дом куклами. Остальные засмеют. Домашние не отстанут. Она ушла уже довольно далеко. Но тягостные мысли остались на том же месте. В холодном темнеющем лесу, вместе с одинокой игрушкой.

Неужели… Она оставит её одну в лесу? Вот так? Нет.

Амелия резко остановилась и соврав остальным, что потеряла браслет, отправилась искать то самое место. Найдёт ли теперь? Отчего бы сразу не взять? Пронести домой можно тайком. Вообще никому можно не показывать.

Она с трудом нашла в уже тёмном лесу то самое место и сняла куколку с ветки. Так и есть. Точно как Ами. Даже одета похоже. Такая милая! Как можно было вообще даже подумать о том, чтобы бросить её здесь. Ами содрогнулась и, обняв куклу, мысленно извинившись перед ней, с явной радостью поместила её под верхние драпировки, убедившись, что та сидит надёжно и не выпадет. Всё ещё в некотором ступоре, размышляя, кантинка отправилась домой.

Прогулка, похоже, очистила её ум. Амелию вдруг осенило. Это другие вещи захламляют её дом! Это всё лишнее нужно выкинуть, чтобы освободить место для куколки Ами, обладание которой сейчас приносит радость и тепло в её пустую до этого душу.

Вещи в её доме в основном функциональные. Все они «зачем-то», что, конечно же, очень по-взрослому и практично. Некоторые из них когда-то тоже приносили радость. Но всё изменилось. Приоритеты меняются, желания меняются, жизнь текуча, меняется сама Ами.

Продолжая жить прошлым, она цепляется за старое и отжившее, не пуская в дом новое и живое. Её жизнь – просто хламник. Могильник старых вещей и событий.

Ами шла по уже тёмному лесу, но её это нисколько не беспокоило. Она умела из него выбираться. И у неё за пазухой сейчас было маленькое сокровище. Она только что нашла себя. Дважды. Радостно… Мы приходим в этот мир за радостью. Такое в доме точно лишним никогда не бывает. Как и сонастроенность с потоком жизни, позволяющая правильно оценить, что нужно прямо сейчас.

Вместо этого, Ами обыкновенно несётся куда-то, мимо себя и, разумеется, по очень важным делам, стараясь переделать их все. Чтобы когда-нибудь потом начать жить. Что можно сделать только сразу и в этот момент – ведь дела никогда не закончатся.

И здесь хлам лишних дел лучше тоже выкинуть. Особенно если всё как у неё в её кантинской жизни – только взрослое, важное и функциональное. И ничего для себя.

Она придёт и раздарит, и выкинет то, что радости больше не приносит, чтобы остались только простор и радость.

Если постоянно проходить мимо себя, отказываться от себя, радостей становится всё меньше. Потому… нужно иметь смелость идти своим путём и петь песню своей души.

Что и делала Ами уже какое-то время, шествуя по уютному послезакатному лесу, красиво освещённому вышедшими светилами, не заботясь о том, слышит её кто-нибудь или нет.

К закату она проснулась. Тошноты почти не было, только лёгкий звон в ушах и мошки перед глазами. Но это в последнее время было практически стандартным её состоянием по пробуждению.