Чтение онлайн

— Может, вы ждете от меня каких-то решительных шагов? Так вот, я клянусь, что если с Мэдди что-нибудь случится, я пешком дойду до Шайенна и расскажу обо всем первому встречному репортеру, который согласится меня выслушать. И работники ранчо помогут мне уйти, потому что поймут меня. Вы это знаете, не так ли?

— Да, знаю.

— Тогда распорядитесь, чтобы психиатра прислали завтра. Его могут доставить на вертолете: здесь полно подходящих мест для посадки.

Макнелли побледнел. Он-то поверил во все, что рассказала Дженни, но знал, что шефы зададут ему сотни вопросов, на которые у него не будет ответа.

— Кого лучше привезти, мужчину или женщину?

— Лучше мужчину. Если приедет женщина, то во время разговора с ней Мэдди будет думать только о том, что ее собеседница имеет возможность работать по своей специальности и вообще вольна делать все, что захочет. Осознание этого заставит ее нервничать. Да, пусть приезжает мужчина.

— Ваши доводы вполне разумны. Я передам вашу просьбу.

— Лучше, если мужчина будет пожилым. Чтобы годился Мэдди в отцы.

— Согласен. — Макнелли облегченно вздохнул. В его голове уже сложился план, как все получше обделать.

В кабинете Шандора Невилла в Арлингтоне, Вирджиния, состоялось краткое совещание, на котором он слово в слово изложил все, что ему передал Паркер Макнелли. Пока присутствующие спорили, взвешивая все «да» и «нет», Невилл закурил сигарету и стал думать, какой пирог приготовит его жена к празднику — тыквенный или яблочный. Хотя, какая разница, если он все равно не сможет попасть домой в ближайшие несколько дней.

Невилл подумал о Мэдди Штерн. Он жалел ее и действительно хотел бы чем-нибудь ей помочь. Интересно, как отметит праздник Пит Соренсон? Один или в компании?

Когда он докурил вторую сигарету, все единогласно решили послать на ранчо психиатра. Подходящую кандидатуру должен отобрать Невилл. Интересно, где он его найдет в канун праздника?

Невилл позвонил жене и сказал, что сегодня не приедет домой.

На следующий день бело-голубой вертолет сел на кукурузном поле.

Макнелли с удовлетворением отметил, что по возрасту гость скорее мог бы быть Мэдди дедом, чем отцом. Почему-то казалось, что голос у этого старца должен быть ломким и шелестящим, словно сухие листья шуршат под ногами. Но он оказался мягким и звучным.

— Я замерз, как суслик, — сказал доктор, заставив судебного исполнителя улыбнуться. — Расскажите мне о пациентке. Меня еще в аэропорту предупредили, что дело очень секретное. Впрочем, могли бы и не затруднять себя — я всегда оставался верен клятве Гиппократа. — Он передернул плечами и легко зашагал по заснеженному полю. — Рассказывайте же.

Макнелли выложил ему все, что знал. Иногда доктор кивал, иногда негодующе качал головой.

— А как мне к ней обращаться? — вдруг спросил он. — Мисс Парсонс? Или вы успели дать ей другое имя?

Макнелли поморщился.

— Это часть одной большой проблемы. Ей сказали, что она не может стать Оливией Парсонс, потому что в компьютер ввели ошибочные данные и выяснилось, что где-то существует реальная Оливия Парсонс. От нового имени Мэдди отказалась.

— Ее можно понять, — заметил доктор.

Макнелли продолжал говорить, но спутник больше не задавал ему вопросов. Это казалось судебному исполнителю странным, но он совершенно не разбирался в психиатрии и в психиатрах.

Дженни пекла в кухне пирог, и по всему дому разносился аромат корицы и яблок.

Проведя доктора в комнату Мэдди, Макнелли мгновенно ретировался вниз.

— Вы психиатр, доктор Филлипс? — обронила Мэдди, перелистывая каталог «Катера и яхты».

— Да, — ответил он, пододвигая стул поближе к огню. — Мне сказали, что вам нужно пообщаться с кем-нибудь из внешнего мира. Рад помочь, чем смогу. Но если вы не готовы к разговору и хотите, чтобы я уехал, проблем не возникнет. Вам решать, мисс… Штерн.

— Разве вам не сказали, что я больше не мисс Штерн? — угрюмо спросила Мэдди.

— Конечно, сказали. Но мне также известно, что вы и не Оливия Парсонс. В моем возрасте легко все перепутать, поэтому позвольте мне называть вас так, как я назвал.

Мэдди остановила взгляд на странице в каталоге.

— Если вы здесь только для того, чтобы поговорить со мной, не думаю, что мне нужна ваша помощь. Я устала от разговоров, при том что никто ничего не желает слушать. Никому нет до меня дела. Мне здесь не место, и в том, чтобы уйти отсюда, вы мне помочь не сможете. Значит, мы будем только отнимать друг у друга время. Зачем это вам?

— Не спешите с выводами. У меня значительный опыт работы, и я хочу похвастаться, что еще никогда не терял пациентов.

— Что вы имеете в виду?

— То, о чем вы подумали. Понимаете, большинство моих пациентов живут в мире, закрытом от всего остального мира, где существуют другие люди.

— Иногда бывают дни, когда мне кажется, что я уже потеряла рассудок. Кто знает, может, так оно и есть, — добавила она спокойно.

— А вот и начало беседы, — улыбнулся доктор.

— Знаете, я вызубрила этот каталог от корки до корки.

— Зачем? В следующем году появятся новые модели, и нумерация страниц изменится.

Мэдди внимательно посмотрела на доктора. Он ей кого-то напоминал, но она никак не могла понять, кого именно. Может быть, какого-то артиста? Да, точно. Фернандо Ламаса. Те же седые волосы, те же усы. Глаза доктора улыбались.

— Об этом я не подумала. Ну, может, в следующем году этот каталог мне надоест, и я подыщу себе другое развлечение.

— Какое же?

— Не знаю. Вдруг после того, как состоится суд… Нет, не могу сказать ничего определенного. В мире вообще не существует ничего определенного, постоянного. Вы согласны со мной, доктор?

— Нет. Существуют смерть и налоги.

Мэдди захлопнула каталог.

— Доктор, такое впечатление, что я заблудилась и никак не могу найти дорогу назад. А мне это так нужно.

Слова, долгое время копившиеся в ее душе, наконец нашли выход и полились рекой. Время от времени доктор кивал головой, давая понять, что он внимательно ее слушает. Она пила кофе и вытирала пот со лба. Ей казалось, что если бы доктор был не на работе, он бы наверняка всплакнул над ее страданиями.

Когда Мэдди закончила, совсем стемнело. Комнату освещал лишь огонь в печи. Она встала и зажгла лампы.