Чтение онлайн

– Я доволен, синьорина, – заявил балетмейстер, – хотя для Юноны вы слишком малы ростом. Спускайтесь вниз, в артистическую уборную, там для вас подберут нужный костюм. Я посоветую синьору Келли заключить с вами контракт, если вы согласны с нашими условиями.

От волнения Розали лишилась дара речи, но, выходя за кулисы, кивнула, соглашаясь.

– Подождите, Вестрис, – приказал синьор Росси, когда Арман двинулся вслед за ней. – Я хочу еще раз посмотреть ваши entrechat. Я отнюдь не в восторге от вашей элевации.

Хмурый вид француза свидетельствовал о том, что его профессиональная гордость задета этим замечанием.

Розали, снимая влажные от пота кожаные туфельки, вспомнила этот эпизод и удивилась реакции Армана. Настоящий артист, часто говорила ей мать, должен подавлять самолюбие, знать свои слабые стороны и стараться их преодолевать, чтобы совершенствоваться. Она с горечью призналась себе, что слава и лесть испортили ее друга. Розали молча поклялась бороться с собственным тщеславием и постоянно учиться у других, особенно теперь, когда ее мечта превратилась в реальность.

Лондонские церковные колокола пробили два часа пополудни. Как раз в это время карета герцога Солуэй и экипажи с делегатами от парламента подъехали к окруженному колоннами двору Карлтон-Хаус.

Через два дня после отъезда Розали де Барант Джервас тоже покинул Хабердин. Он решил занять свое место в палате лордов. Для него это был акт протеста, несогласие подчиняться семейным правилам и оправдывать ожидания близких. Он не заявлял открыто о намерении отыскать возлюбленную, и хотя его мать догадалась, что не только долг заставил его отправиться в Лондон, она удержалась от каких-либо комментариев. Возможно, она не беспокоилась еще и потому, что в ее присутствии, да и вообще в замке, он предпочитал скрывать свои чувства.

Он уже знал, что Розали не вернулась в театр на Тотнем-стрит, из которого так стремительно ушла после случившегося с ней в октябре несчастья. Он надеялся что-нибудь выяснить в Айлингтоне, но все его усилия оказались напрасны – Седлерз-Уэллз не работал до Пасхи, а миссис Дибдин пребывала в твердой уверенности, что ее муж нанял французскую танцовщицу на летний сезон. Мери Гримальди тоже не смогла ему помочь. Она была столь поглощена личными заботами, что Джервас не стал тревожить ее долгими расспросами.

Тем не менее он был просто обязан отыскать Розали. Пусть даже ему не удастся побороть ее щепетильность и убедить девушку в силе и глубине своего чувства, все равно она должна знать – речь идет не о простом физическом волнении. Он не сумел объяснить, что влюблен в нее, и тем самым невольно опошлил свое предложение, сведя его к покровительству и защите. А он действительно влюбился – до безумия, до настоящего отчаяния.

Прежде чем присоединиться к группе депутатов, Джервас прошелся по Палл-Малл до здания Итальянской оперы. Розали мечтала танцевать в этом театре, и, вероятно, он сможет раскрыть тайну ее исчезновения, найдет ее здесь.

Однако, прервав поиски танцовщицы, он против воли принял участие в ожесточенном споре о регентстве, разгоревшемся между сторонниками правительства и оппозицией. Сам не понимая, как это произошло, он ввязался в сложный конфликт с интригой.

Если премьер-министр Спенсер Персиваль собирался ограничить влияние принца Уэльского, то виги, предвидя в ближайшем будущем возможность формирования своего правительства, старались заручиться доверием его королевского высочества и протестовали против этих ограничений.

Джервас занял свое место в палате лордов через несколько дней после окончательного решения вопроса. Во время голосований он следовал примеру своего отца, просвещенного тори, и доказал этим принадлежность к партии. Он быстро завоевал авторитет, с его мнением начали считаться, и в результате лорд Камден включил его в состав делегации лордов и незнатных депутатов, направленной в Карлтон-Хаус. Там они должны были выслушать отзыв принца по поводу билля о регентстве.

Судя по всему, возглавить новое правительство предстояло лордам-вигам Грею и Гренвиллю. Сознание собственной важности и нескрываемой близкой победы просто переполнило их, когда лакей принца раскрыл двери перед депутатами. В восьмигранном холле собралась толпа дворян и министров, и церемониймейстер торжественно провозгласил:

– Милорды, джентльмены, его королевское высочество готов вас принять.

Джервас замыкал процессию депутатов и смог бросить беглый взгляд на мраморный бюст Чарлза Джеймса Фокса, высившийся на пьедестале. Этот сторонник принца обеспечит превосходство вигам.

Герцог вошел в круглую гостиную следом за своими знаменитыми спутниками и понял, что их сиятельный хозяин созвал друзей из стана оппозиции, чтобы дать им возможность понаблюдать за историческим событием. Здесь присутствовали Ричард-Шеридан и лорд Мойра, а также герцог Камберленд, чье обезображенное шрамом лицо казалось более мрачным, чем требовали обстоятельства.

Теперь, в сорок девять лет, принц выглядел не столь красивым, как в юности. От излишеств французской пищи и французских вин его фигура стала грузной, а черты лица начали расплываться. Он оглядел своими выпуклыми голубыми глазами членов делегации и остановил взор на Джервасе.

– Я рад поприветствовать вас в Карлтон-Хаус, кузен. Думаю, что прежде вы тут никогда не были.

– Я не удостаивался подобной части, ваше высочество.

– Когда-нибудь, в другой раз вы должны позволить мне показать вам мои сокровища. Я глубоко сожалею, что срочные дела мешают мне сделать это сегодня.

Сознавая, что этот разговор изумил всех собравшихся и взгляды других джентльменов устремились на него, Джервас склонился в глубоком и почтительном поклоне. Сам он не придал разговору какого-либо значения, да и видел принца лишь несколько раз в жизни. По традиции, все пэры с титулом выше барона официально назывались кузенами короля, но правящий ныне монарх был связан с аристократией отнюдь не кровными узами. «Неужели фамильярность принца – это одна из его первых попыток заявить о себе как о преемнике отца?»

После короткого обмена любезностями лорд Камден прочел постановление парламента. Сроком на один год принцу запрещалось давать дворянам титул пэра. Королева должна заботиться о его величестве и нести за него ответственность, обращаясь за помощью к Совету, а имущество короны будет управляться доверенными лицами.

Джервас с несколько наигранным вниманием осмотрел величественные красные колонны и синие шелковые занавеси. Теперь он понял, почему многие считали Карлтон-Хаус роскошнейшим дворцом во всей Европе. Принц выстроил для себя поистине королевскую резиденцию и собрал коллекцию многих драгоценнейших произведений искусства.