Опасные заложники
Шрифт:
— Ты меня не очень хвали, а то зазнаюсь, задеру нос и тебя не увижу, — пошутил он.
— Я тебе зазнаюсь! — с улыбкой погрозила она ему пухленьким указательным пальцем правой руки.
— Франсуаза, радость моя, разве я могу и посмею когда-либо запятнать нашу любовь, которой выпала такая жестокая проверка, — успокоил он ее.
— Ну вот, опять ты меня расстроил. — Подумав, она предложила: — Пусть этот день будет и помолвкой, и свадьбой?
Задумавшись на мгновение, он бросил:
— А почему бы и нет? Нам теперь придется спешить жить.
— Мы теперь спать будем вместе. Я так понимаю? — хитро улыбнувшись, поинтересовалась она.
— Если ты так понимаешь, то и я так считаю. Только спать вместе нам вряд ли придется. Ты уедешь в лагерь индейцев, а я с Иноко остаюсь здесь, — напомнил он ей.
Беззаботно рассмеявшись, Франсуаза заявила:
— Ты меня не смеши этими пустяковыми проблемами. У меня такой муж, что если захочет меня увидеть, то легко может взять откуда угодно и доставить куда ему вздумается…
Они оба рассмеялись, поняв, что разлука для них не такое уж непреодолимое препятствие…
В течение двух дней в военный городок были доставлены специалисты разных областей медицинских знаний с соответствующим оборудованием. Они подвергли ученых группы Кажакина всестороннему глубокому исследованию со взятием различных проб и анализов. К своему удивлению, никаких внутренних изменений в организме ученых медики не обнаружили, только выявили истощение нервной системы, нуждающейся в отдыхе от повседневных перегрузок, понижение температуры тела до тридцати пяти градусов и пониженное артериальное давление. Такому феномену они не могли найти объяснение. Никакие лекарства и препараты не могли изменить ни один из этих показателей в лучшую сторону. Организм ученых на них не реагировал и просто игнорировал. Врачи с сожалением были вынуждены признать свое бессилие перед новой болезнью, не найдя ей ни объяснения, ни названия, но понимая, что земляне могут в любое время потерять уникальную плеяду ученых, ставших заложниками болезни, которая их практически не беспокоила и редко когда напоминала о себе.
Ученым не надо было выслушивать от медиков результаты исследований. Они сами прочитали в их головах неутешительные для себя выводы, удивив медиков своими способностями и покорив своей эрудицией.
Вернувшись к себе на базу, ученые решили, что пока живы, должны продолжать начатое дело. Они понимали, что если не помогут человечеству своими знаниями и опытом, то землянам понадобится несколько лет, чтобы вновь создать такую же дружную и боевую команду, тогда как нападение гарибалли (пришельцев) на жителей Земли могло быть уже в текущем году.
Будучи людьми высокого гражданского долга, ученые, вместо того, чтобы удариться в панику и растеряться от свалившегося на них личного горя, стали более интенсивно работать в интересах всего человечества.
Являясь заложниками гарибалли, не зная, когда наступит их смерть, ученые предпринимали все возможные меры, чтобы с жителями Земли не случилась такая трагедия, которая постигла их. Работа стала смыслом их жизни, но в борьбе с гарибалли они шли вперед по неведомой тропе войны и не знали, куда она может их привести. Как бы там ни было, эта война обреченных на смерть людей была бескомпромиссной и стала смыслом их жизни.
Глава ОДИННАДЦАТАЯ
В связи с ожидавшимся визитом инопланетян бразильское правительство согласилось с мнением ученых, что пока целесообразно воздержаться от организации научной экспедиции к индейцам, в сельву Амазонки, с целью изучения их жизни и быта. Поэтому индейцы продолжали жить своей размеренной жизнью, своим укладом. Вновь избранный шаман Койот категорически отказался жить в доме бывшего лжешамана на том основании, что дом осквернен нечистой силой, которая будет ему препятствовать в предсказании будущего, лечении соплеменников и выполнении других его обязанностей. Его довод был настолько убедительным для индейцев, что ни у одного из них не вызвала сомнения необходимость постройки Койоту нового дома. Он был построен в середине лагеря. Как пояснил токую необходимость Койот — для того, чтобы он как можно быстрее имел возможность прийти на помощь каждому страждущему. И этот довод вождь и старейшины признали убедительным. Фактически же Койот преследовал совсем иные цели: будучи от природы трусливым, он боялся жить на краю индейского лагеря, тогда как в центре его чувствовал себя в безопасности.
Если шаман Койот боялся вселяться в дом своего предшественника, то уж простые индейцы старались его обходить стороной. Тем легче было душам четырех ученых обжить брошенный дом.
Все радиотелескопы мира работали круглосуточно и прощупывали космос своими радиосигналами, чтобы попытаться своевременно предупредить ученых о приближении космического корабля с инопланетянами. Друзья Кажакина, не полагаясь на научные достижения землян, также установили круглосуточное дежурство, неукоснительно соблюдая дисциплину, понимая, что может последовать, если они к своим обязанностям отнесутся халатно.
Только Франсуазе как невесте-жене Кажакина они делали послабление в работе. Она для них была объектом внимания, доброты и нежности, а поэтому все гили навстречу ее желаниям, капризам, получая от этого не меньше удовольствия, чем она сама. Однако они поставили условие, что ее отлучки будут не частыми, в обеденное время, и продолжительностью не более четь, грех часов. Они считали, что в такое время появление инопланетян менее всего вероятно.
Наземные и космические службы наблюдения, к сожалению, никакой информацией не обеспечивали, поэтому ученые постепенно потеряли надежду на их помощь и полагались только на себя.
Условия труда и отдыха Кажакина и Матаситиро были более цивилизованными, чем у их коллег. Правда, они не могли позволить себе роскошь дежурить вдвоем, а дежурили по одному, чтобы другой мог отдохнуть. Можно себе представить, какой ото был изнурительный труд. Такая работа, не требующая умственных усилий, была изматывающе скучной, неинтересной, а поэтому особенно тяжелой.
Мысли о неизлечимости болезни, неизбежности смерти особенно удручали их, обидно было "бесполезно" проводить, оставшиеся месяцы, а возможно недели или дни своей жизни. Только высокие цели, долг перед землянами побуждали их терпеливо и неэффективно, как им казалось, сжигать последние дни жизни.
Наступило третье полнолуние их однообразной, неинтересной жизни. Возвратившийся с дежурства Кажакин спал, а в квадрате 1295 патрулировала душа Иноко Матаситиро. И вдруг разбудивший Кажакина Матаситиро сообщил, что видит космический корабль, который приземляется в их квадрате.
Так и не получив от станций слежения предупреждений, Кажакин по рации поставил военных в известность о свершившемся факте, после чего вместе с напарником полетел к космическому кораблю пришельцев.
На естественной площадке, созданной природой за многие миллионы лет существования Земли, они увидели сигарообразный, длиной в пятнадцать метров, диаметром не менее трех метров блестящий, как бы купающийся в лучах солнца космический корабль. Его турбины засасывали в себя воздух, Было понятно, что находящиеся в летательном аппарате пришельцы пополняют запасы кислорода. Дверь, ведущая в летательный аппарат, не была задраена, а только прикрыта.
— Что будем делать? — взволнованно поинтересовался Матаситиро, обращаясь к Кажакину.
— Тянуть резину нам сейчас не к чему. Надо принимать решение, — заметил тот.
— Пойдем на захват? — поинтересовался Матаситиро.
— Сейчас сообщим главному командованию о своем решении и двинем, — ответил Кажакин.
Так как рацию с собой они не взяли, то Кажакин решил связаться с: командованием с помощью микролептонного поля. В штабе у военных находился его учитель Лапшин, который владел парапсихологией не хуже его