Чтение онлайн

Тяжелая наружная дверь застонала под ударами. Дженни бросилась во внутренние покои дома. Из задней комнаты выглянул сторож. Он был бледен.

— И оттуда стучат!… — сторож показывал на маленькую дверь, ведущую во внутренний закрытый двор дома.

— Пусти!… Пусти меня к ней!… — услышала Дженни знакомый голос.

Девушка-индуска в белом платке, та, которую Дженни видела в пути и еще раньше в Калькутте, оттолкнув сторожа, вбежала в комнату.

Девушка сильно запыхалась.

— Плохо! — сказала девушка. — Очень злы мусульмане. Им кто-то сказал, будто здесь прячут офицеров-саибов.

Удары с новой силой посыпались в наружную дверь.

— Мар!… Мар!… Феринги!… Убивай чужеземцев!

— Что мне делать? — сказала Дженни. — Они сейчас ворвутся!…

Девушка огляделась.

— Иди за мной! — сказала она, взяв Дженни за руку.

Вдвоем они пробежали через несколько пустых полутемных комнат, приподняли плотный матерчатый занавес и вошли в какой-то большой низкий зал, заставленный диванами. В богато разубранных нишах по стекам стояли раскрашенные сундуки, лежали подушки.

Это была зенана — женская половина дома.

— Я выведу тебя отсюда! — сказала Лела. — Не бойся, я одену тебя как надо.

Лела раскрыла сундуки. На пол полетели пестрые платки, расшитые тюбетейки, шелковые шали, шаровары, бусы.

— Гляди! — сказала Лела.

Она торопливо натянула на Дженни длинную юбку с каймой на подоле. Потом достала расшитую тюбетейку и приладила на голову девочки.

— Нехорошо! — сказала Лела и неодобрительно зацокала языком.

Белокурые пряди Дженниных волос торчали из-под тюбетейки во все стороны.

Лела сдернула тюбетейку с волос Дженни и швырнула ее на пол.

— Желты у тебя волосы, как рисовая солома! — с огорчением сказала Лела, глядя на девочку.

Лицо и руки Дженни сильно загорели под индийским солнцем, глаза у нее были карие, с темным ободком, какие часто бывают у индусских девушек. Но косы, светлые косы Дженни! Что было делать с ними?

— Знаю! — сказала Лела.

Она снова порылась в сундуке и достала из него небольшой треугольный платок-косынку, разрисованный мелкими розами по темно-зеленому полю. Лела повязала голову Дженни платком и, плотно притянув концы вперед, завязала их узелком под самым подбородком, как носят махраттские девушки.

— Вот!… — сказала Лела. — Теперь ты похожа ни наших индусских девушек… Пойдем!

Дженни робко взялась за ее руку.

— Не бойся ничего! — шепнула Лела.

Она распахнула двери, ведущие на улицу.

Толпа всё еще стояла под дверьми дома. Мальчишки прыгали и вертелись под окнами, мужчины кричали и трясли кулаками.

Лела шла прямо на толпу.

— Что вы здесь собрались, пучеглазые! — храбро закричала Лела. — Кого вам тут надо в пустом доме?

— Здесь прячут неверных! — закричал молодой парень с крашеной кудрявой бородкой. — Давай их сюда, мы расправимся с ними!…

— Что? Вы не умеете отличить своих от чужих? — держа Дженни за руку, Лела шла прямо на толпу. — Или вы уже набрасываетесь на махраттских детей?

— Нет, детей мы не трогаем, — несмело сказал парень с кудрявой бородой.

— Так чего же вам тут надо, сыны лягушек?… Идите прочь!…

Но толпа не расходилась.

— Девчонка чересчур смела! — закричала в толпе мусульманская женщина. Из прореза в белой кисее, прикрывающей ее лицо, на Лелу глядели черные, расширенные ненавистью глаза. — Девчонка чересчур смела!… Нам верные люди говорили: в этом доме прячут ферингов.

— Кто вам сказал это?

— Один старик на базаре.

— И вы знаете этого старика?

— Нет! — раздались голоса. — Нет, нет, он недавно в нашем городе… Мы его не знаем.

— И верите чужому старику? — звонче прежнего закричала Лела. — Верьте лучше своим глазам!…

Она распахнула двери дома на обе половинки.

Несколько человек заглянуло внутрь.

— Нет! Там никого нет! — раздались голоса.

Но Лела не отступала.

— Смотрите лучше! — кричала Лела. — Разве наши брамины станут прятать англичан? Они ненавидят их так же, как вы, мусульмане, и еще больше. Разве у нас, индусов, саибы не душили голодом детей, не угоняли наших отцов в чужие земли так же, как и у вас? Разве в храмах у нас на головы саибов весь народ не призывает чуму, язвы и всяческую погибель?

— И слепоту, и спазмы, и трясучую болезнь!… — подхватили в толпе. — Мы молимся о том же в нашей мечети.

— Будь они прокляты, губители наших детей! — заплакала женщина в кисейной чадре.

— Девушка права! — сказал пожилой мусульманин. — Какой человек в нашей стране, будь он индус или магометанин, по своей воле даст приют офицеру ферингов? Идите с миром, люди!… Здесь нет наших врагов.

Толпа расступилась.

Лела вывела Дженни из тихой улицы на широкую площадь.

Они прошли напрямик через площадь и свернули в боковую улицу. И тут Дженни увидела того самого старика в высокой шапке, который показался в ее окне утром. Он стоял в конце улицы и смотрел на них.

Дженни остановилась.

Старик тотчас свернул в какой-то переулок.

— Тот самый! Тот самый старик! — сказала Дженни.

— В высокой шапке? Белые язвы на щеках? — спросила Лела.

Страх, настоящий страх проступил в глазах девушки. Но она тотчас поборола себя.

— Пойдем! — сказала Лела.

Она провела Дженни пустынными переулками в большой сад, оттуда — во двор европейского здания. Это был дом английской резиденции, занятый повстанцами.

— Здесь стоит наша стража, — сказала Лела. — Не бойся ничего, тебя здесь никто не тронет.

Как потерянная, бродила Лела в тот день по улицам Дели.

«Старик здесь!… Зачем он пришел в Дели? Что ему здесь надо?»

Процессия мусульман шла через площадь. Закутанные в белую ткань люди били себя в грудь, падали на землю, вскакивали и кружились на месте.

— Ал-ла-а-лиллах-ияхсан!…

— Ияхсан-ияхсен… Ал-ла-ла!…

Лела видела блестящие воспаленные глаза молящихся, слушала их резкий гортанный крик.

Может быть, это старик шепнул мусульманам, будто индусы прячут англичан в оставленном доме?…

Народ в Дели горяч и легковерен. Довольно иногда одной малой искры, одного неосторожного слова, чтобы поссорить горожан между собою.

«Зачем старик пришел в крепость?» — Всё та же мысль томила Лелу.

«Сказать отцу?…» Но, боже мой, до меня ли отцу сейчас?… У него довольно дела и без этого старика».

Дженни осталась одна. Она посидела, прислушиваясь. Кругом было тихо.