Чтение онлайн

Миссис Пембертон хватилась Дженни только ко второму завтраку. Где Дженни? Слуги обыскали дом и сад, – Дженни нигде не было. Маленькая гостья потерялась! В три часа дня капитан Бедфорд прислал своего ординарца с известием: приказ о выступлении получен, надо готовиться к отъезду. Дженни не нашлась и к обеду.

– Ее похитили заговорщики индусы! – объявил мистер Пембертон. К половине седьмого миссис Пембертон уже лежала в своей комнате с уксусной примочкой на лбу. В семь часов явился сам Бедфорд.

– Спокойствие, Маргарет! – сказал капитан, увидев растерянное лицо миссис Пембертон и, не спросив ее ни о чем, прошел в гостиную.

На помощь к нему скоро пришел майор Бриггс, и оба уселись над картой.

Мистера Бедфорда назначили сопровождать поезд тяжелых осадных орудий, отправляемый из Калькутты на Помощь британским войскам, осадившим Дели.

Предстояло выбрать маршрут следования поезда, а это было не так просто.

Бриггс, ползая с трубкой по карте Индостана, усыпал крепким зеленым табаком всю северную половину полуострова, захватил и Непал, и даже кусок Бирмы.

– Сложнее всего – Верхний Бенгал! – огорчался Бедфорд.

– Ауд и соседние провинции еще сложнее, – хрипел Бриггс.

– Спокойствие, дорогой майор, – твердил Бедфорд. – Давайте по порядку. Динапур?

– В Динапуре взбунтовался Тридцать второй пехотный.

– Так. Пошли обходом. Бенарес?

– В Бенаресе брожение.

– Там ведь есть полроты британских солдат!

– Была! – возразил майор. – Мы не знаем, что с нею сталось.

– Дальше! Аллахабад?

– Из Аллахабада добрые вести. Там! уже прошел со своим отрядом Джордж Нэйл.

– Значит, от Аллахабада идем сушей, к северо-западу, насквозь через Доаб. Как обстоит на левом берегу Джамны?

– Погодите! Тут еще Лакнау по пути.

– В Лакнау, дорогой майор, дела нехороши. Британский гарнизон блокирован мятежниками.

– Великий бог! – простонала миссис Пембертон. – Наш Джон в Лакнау!..

– Спокойствие, Маргарет!.. На выручку нашим силам в Лакнау спешит генерал Хавелок.

– Он уже давно спешит. И всё не может дойти.

– Это не так просто, дорогая. Все военные станции взбунтовались на его пути. Что же у нас дальше?..

– Аллигур.

– Да, Аллигур, и мой друг Дик Гаррис. А где же Дженни? – вдруг вспомнил Бедфорд. – Мы еще не решили, как с нею быть.

– Дженни?.. Я… я не знаю, где она, – с усилием выговорила миссис Пембертон.

В эту самую минуту Дженни появилась на пороге гостиной.

– Я нашлась, миссис Пембертон! – сказала Дженни.

Соломенная шляпа Дженни сбилась на затылок, ленты висели незавязанные, оборки платья измялись и запылились, точно она подмела ими половину Калькутты. Но лицо Дженни сияло. Ей удалось выручить из тюрьмы Макфернея.

Шотландец представил суду документы: Аллан Макферней родом из Эдинбурга. Однако обвиняемый был темен лицом, как слишком зрелый плод банана, а толпа туземцев, собравшаяся под дверьми суда, приветствовала его, как приветствуют индусы своего ученого человека – «пундита». Судья был смущен. Индусского происхождения, в сокрытии которого обвинялся Макферней, никто доказать не мог. Один только темный цвет кожи еще не является преступлением, даже по британским законам в Индии. Как быть?.. И тут явилась Джеральдина Гаррис, британская подданная, с поручительством за обвиняемого. Два фунта стерлингов, предложенные ею в залог за Макфернея, показались судье, несмотря на несовершеннолетний возраст поручительницы, достаточно солидной суммой.

Судья отпустил Макфернея на свободу «впредь до выяснения всех обстоятельств дела».

– Хорошо, что ты нашлась, Дженни! – сказал мистер Бедфорд. – Аллигур нам по пути. Каковы вести из Аллигура, Бриггс?

– Из Аллигура вестей нет.

– Значит, там всё спокойно. Собирайся, Дженни, я отвезу тебя прямо к отцу.

– Бог мой! – простонала миссис Пембертон.

– Спокойствие, Маргарет! Будьте британкой. Охрана у нас надежная: пятьсот стрелков королевской пехоты. Будь готова, Дженни, мы выступаем завтра в шесть утра.

Чандра-Синг привел Лелу в узкий переулок за водокачкой. Здесь он смыл со лба черные полосы парии и обернул голову синей полосой ткани – обычный убор крестьянина Нижнего Бенгала.

Чандра взял Лелу за руку и повел узкой улицей, мимо стен калькуттского Арсенала, к Главному Базару.

День еще только начинался. В богато разубранных лавках раскладывали товар купцы. Пышные ковры занавешивали входы в лавки, цветущее дерево с ветвями и листьями начиналось на одном ковре и продолжалось на соседнем; павлиньи перья распускались на другом; на нежно-желтом ворсистом поле третьего цвели красные квадратные розы. Здесь были ковры Измира и ковры Каджраха, ковры Ирана и Бухары. Серебро и чернь спорили светом и тенью на рукоятках кинжалов; художник, склонившись у входа в лавку, тонкой кистью чертил по ткани, выводя всё тот же, из столетья в столетье повторяющийся узор: лепестки розы, хвост дракона и его изогнутые лапы. Здесь был шелк матовый и синий, блистающий, как кристаллы в серебре, была многоцветная парча и шали белой шерсти, знаменитой кашмирской шерсти, белоснежной и легкой, как лебяжий пух.

– Не сюда! – сказал Чандра-Синг. Он вел Лелу дальше.

Они вышли на небольшую, заставленную навесами лавок пятиугольную площадь, похожую на звезду. От площади, как пять лучей звезды, расходились пять узких улиц: улица Медников, улица Кузнецов, улица Шерстобитов, улица Седельников, улица Гончаров. Шум оглушил Лелу, голоса, скрежет и стук. Медники стучали в свои тазы и тарелки, кузнец гулко бил молотом по маленькой переносной наковальне.

– Подайте, подайте голодному! – кричали нищие.

– Деньги, деньги меняю! – выкликал меняла, сидя на земле у большой кучи серебряных и медных монет; водоносы предлагали воду из кожаных мехов, позвякивая медными чашками над ухом проходящих; продавец пшеницы сыпал зерно на медную тарелку весов, отгоняя нищих и воробьев.

Притихнув, слегка оробев, Лела шла вслед за Чандра-Сингом.

В седельном ряду Чандра-Синг остановился. Приглядевшись, он подошел к одной из лавок и молча стал выбирать среди товара, повешенного у входа, кожаный мех для воды.

– Ты задумал стать водоносом, Чандра? – окликнул его из лавки низкий гудящий голос.

Черная с проседью борода шорника просунулась меж конских хомутов, повешенных над дверью.

– Вода в жару – ходкий товар! – лукаво крикнул в ухо шорнику Чандра. – Приходи в ашхану, к старому Патхи-Лаллу, всё узнаешь.

Он выбрал небольшой мех с нашитыми поперек белыми полосами и протянул хозяину деньги.

Но шорник отвел рукой его руку.

– Рассчитаемся в ашхане, – улыбнувшись, прогудел шорник.