Чтение онлайн

Двое-трое сипаев, отстреливаясь, пробежали мимо. Один упал, тяжело раненный в грудь, у самых ног Инсура и выронил карабин.

– За мной, сипаи! – Инсур поднял упавший карабин и бросился наперерез через улицу.

– Братья, за мной! – кричал он.

Большая группа повстанцев побежала за ним. На заворачивающих из-за угла британских солдат неожиданно посыпался град пуль, обнаженные штыки засверкали перед их глазами. Британцы затоптались на месте и повернули назад.

Дженни всё стояла у окна и смотрела. Она видела, как Инсур с горстью людей теснит большой отряд британцев, как дрогнули и кинулись врассыпную британские солдаты, как Инсур дальше и дальше бежит по улице, гоня врага. На повороте она увидела на одно мгновение лицо сипая: еще бледное от недавнего ранения, упрямое и мужественное лицо.

«О господи! – подумала Дженни, – как они бьются!.. Как они ненавидят нас!»

– Внимание, Дик! Там какие-то передвижения. Взгляни!..

Гаррис взял бинокль из рук капитана Бедфорда.

Он увидел, что отряд сипаев теснит британских солдат и отгоняет их в поперечную улицу.

– Откуда же они взялись?

– Очевидно, прятались в здании резиденции. Там, невидимому, засели главные резервы мятежников.

– Да, ты прав, Генри.

Полковник Гаррис велел перетащить свои пушки несколько правее.

– По главному зданию резиденции – огонь!

Несколько часов подряд артиллерия расстреливала нарядное здание резиденции.

Гаррис осмотрел в бинокль главный корпус здания. Он остался доволен: в кровле в четырех местах зияли пробоины.

– Не завидую тому, кто сейчас под этой кровлей, – сказал Гаррис.

В три часа дня, после передышки, полковник снова велел бить по той же цели.

И вдруг капитан Бедфорд тронул его руку.

– Посмотри, Дик!

Он увидел в бинокль невысокую фигурку, пробирающуюся через груды камней, через ямы развороченной мостовой.

– Это девочка, Дик! – сказал Бедфорд.

Гаррис взял у него бинокль.

– Она идет сюда. Смелая девочка!

Девочка быстро шла вперед, прыгая через камни и рытвины.

– Разрешите, сэр! – сказал сержант Джонсон, вскидывая карабин. – Я стреляю без промаха, сэр!..

– Подождем, Джонсон! – сказал полковник. Он опустил бинокль.

Девочка была уже близко, шагах в восьмидесяти от них. Теперь хорошо видны были ее босые ноги, короткое коричневое платье, светлые незаплетенные волосы, беспорядочными прядями упавшие на плечи.

– Внимание, Дик! – неожиданно запнувшись, сказал Бедфорд. – Мне кажется, эта девочка…

И тут внезапная обморочная бледность разлилась по лицу Генри Бедфорда.

– Это она! – закричал Бедфорд. – Конечно, она, Дженни… Она идет сюда!..

Дженни уже стремительно бежала к ним.

– Отец! – задыхаясь, крикнула Дженни.

Гаррис выронил бинокль.

– Не стреляй!.. Не вели стрелять, папа!.. – Дженни добежала и упала на руки отца.

– Ты жива, Дженни!.. Какое счастье!..

– Прекратить обстрел! – крикнул Бедфорд. – Мы никак не думали, что ты останешься жива, Дженни.

– Брайт, Джонсон, сюда! – приказал полковник. – Надо отвести мою дочь в безопасное место. К церкви Сент-Джемса, где наш штаб.

Едва Дженни отошла шагов на десять, как полковник уже велел перезарядить орудия. И сразу услышал крик:

– Что ты делаешь, папа! Там есть еще люди!.. – Дженни бежала обратно.

– Как? Британские подданные?.. Что же ты мне сразу не сказала, Дженни?

– Нет, не британские подданные, – плача, сказала Дженни. – Там женщины, раненые, дети… Не стреляй по ним. Они были так добры ко мне!..

Гаррис с удивлением вгляделся в бледное, изменившееся за два года разлуки лицо дочери.

– Иди туда, куда тебе сказано, Дженни, – сурово сказал Гаррис. – К церкви Сент-Джемса.

– Ты не станешь по ним стрелять, папа!

– Иди, Дженни, или я велю отвести тебя силой. Брайт, сюда!

– Что ты делаешь, папа?.. Мистер Бедфорд, разве так можно?.. – кричала и плакала Дженни, вырываясь из рук солдат. Ее увели.

– Теперь, Дик, мы быстро покончим с этим зданием и перейдем к правому крылу дворца, – сказал Генри Бедфорд.

Он остановился, увидев, что у полковника Гарриса слегка трясутся губы и что он вытирает платком внезапно вспотевший лоб.

– Будь британцем, Дик! – сказал Генри Бедфорд. – Война есть война.

И снова большие гаубицы полковника Гарриса ударили по белому зданию резиденции, примыкающему к дворцу шаха с левой стороны.

По правому крылу дворца била вторая, еще более мощная батарея.

На девятый день штурма пал Арсенал. Сдалась вся южная часть города и Большая Мечеть. У Аймерских, Туркменских, Делийских ворот встала британская стража. Только несколько сот сипаев, засевших во дворце Бахадур-шаха, еще оказывали сопротивление. И попрежнему неуязвимым оставался для британских пушек древний форт на речном островке под стенами дворца – Селимгур.

Бахадур-шах давно бежал из города через южные ворота. Во дворце засел Инсур-Панди со своим отрядом.

Сипаи расположились у большого фонтана в центре двора.

Две мощные батареи четвертые сутки крушили раскаленным металлом высокие тёмно-красные стены знаменитого дворца.

Настало утро двадцатого сентября. Дворец держался.

– Окружить здание и взять бунтовщиков живьем, любой ценой! – отдал приказ генерал Вильсон.

Из дворца было только два выхода: восточный – к берегу Джамны, и западный – в город, в руки врага.

Около пятисот человек укрылось за его высокими стенами: остатки Тридцать восьмого пехотного полка и человек двести бенгальской артиллерии.

Инсур велел подтащить к западным воротам старые бронзовые дворцовые пушки и забаррикадировать выход изнутри.

– Мы будем биться до конца! – сказал Инсур.

Несколько сот измученных людей, четыре старых бронзовых пушки, замолчавшие ружья, – у сипаев уже не было пороха, – и упорство, священное упорство повстанцев, которые решили умереть, но не сдаться, – вот всё, что мог противопоставить Инсур тяжелым орудиям британцев.

Две больших батареи без отдыха, без передышки били по высоким, сложенным из мощных глыб красного песчаника стенам, окружавшим огромное здание.