Чтение онлайн

– Все было бы по-другому, если бы она не умерла, да? – спросила Джейн. – Если бы не заболела.

Рука Лидии, обнимавшая Джейн, сжалась еще сильнее, и девочка почувствовала, как у ее щеки забилось сердце сестры. Удары стали такими быстрыми, что она подняла на Лидию глаза.

– Да, – сдавленным, усталым голосом ответила Лидия и посмотрела в окно поверх головки Джейн. – Все было бы иначе.

Тело Лидии сковало напряжение. Джейн нахмурилась и стала поглаживать руку сестры.

Странное, неприятное ощущение поднималось в ней – казалось, Лидия не хотела представлять, какой была бы их жизнь, если бы мать была жива.

Воздух в оранжерее был таким горячим и влажным, что воротничок стал сдавливать Александру горло, а сюртук внезапно потяжелел. Сдержав желание сорвать с себя галстук, Нортвуд прошел мимо рядов цветущих растений к тому месту, где отец рассматривал горшочек с землей.

– Сэр! – Александр остановился на некотором расстоянии от отца. Старое, знакомое чувство охватывало его – странное сочетание гордости и какой-то неуместности, о происхождении которой думать ему не хотелось. Это чувство, возникавшее у Александра в присутствии лорда Раштона, было знакомо ему с тех пор, как он себя помнил, и то, что его отношения с отцом ухудшились в последнее время, встревожило его еще больше.

Раштон поднял голову.

– Нортвуд? Какими судьбами?

– Что вы слышали о войне?

– Да что угодно.

– Граф Кларендон особо подчеркнул, что, в случае объявления войны, каждого, кто живет в России, можно будет считать врагом, – проговорил Александр. – Я написал Дариусу в Санкт-Петербург, хотя предполагаю, что ему об этом уже известно.

Раздраженно заворчав, граф отставил в сторону горшок и направился за лейкой. Его мощная грудная клетка и широкие плечи скрывались под простым сюртуком и жилетом – каких бы то ни было украшений Раштон не признавал, а на посеребренных сединой волосах сохранились следы от расчески. Несмотря на то что граф по-прежнему выглядел внушительно, за последние два года он сильно похудел, лицо осунулось и покрылось морщинами.

– Твой брат своих планов не изменит, – сказал он.

– Знаю. Но если вы ему напишете, он будет более склонен подумать о последствиях.

– Если он продолжит находиться при дворе, – проговорил Раштон, – то там для него будет меньше опасности, чем здесь.

– Что-то я сомневаюсь в том, что Дариус захочет позаботиться о себе независимо от того, где находится – при дворе или нет. Но меня беспокоят последствия этого, которые могут коснуться нас здесь.

– Какие последствия? – спросил Раштон.

– Талия, например, – ответил Александр. – Она в том возрасте, когда надо выходить замуж…

– Как и ты, – перебил сына граф, бросая на него многозначительный взгляд.

– Но Талия…

– Оставь девочку в покое, Нортвуд. Тебя самого должно волновать отсутствие перспектив в этом деле, особенно после того, как ты потерпел неудачу с Чилтоном.

В груди у Александра заныло. Им всем было не по себе от того, что его помолвка оказалась разорвана. После этого и ухода матери от отца даже Александр стал признавать, что трудно поверить, будто кто-то из Холлов сможет с выгодой вступить в брак.

Поскольку Александр никак не мог опровергнуть слова отца, он предпочел сменить тему разговора:

– Талия выразила желание еще раз съездить в особняк Флорестон-Мэнор.

Лицо Раштона потемнело.

– Следовало избавиться от этого места еще много лет назад, – проворчал он.

– Она бы не простила, если бы вы это сделали. – Несмотря на то что ни один из них после бегства матери не бывал во Флорестон-Мэнор, Александр знал, что там Талия была счастлива в детстве.

В ту пору сестра была для него загадкой – ребенок с волосами бронзового оттенка, который носился по коридорам Флорестон-Мэнора и по садам Санкт-Петербурга как лесная фея.

Александр вздохнул. Сейчас Талия стала для него еще большей загадкой, но некоторая ее оторванность от реального мира стала ощутимее и теперь скрывалась в тени.

– Себастьян согласился составить нам компанию, если вы пожелаете открыть особняк, – сообщил он. – И еще мы пригласим туда Каслфорда.

Граф молчал, обрывая с какого-то растения высохшие листья.

– Талии это будет на пользу, – продолжал стоять на своем Александр. «Да и тебе тоже». – Ей не нравится находиться в Лондоне во время сезона.

Наконец Раштон едва заметно кивнул.

– Очень хорошо.

– Отлично! Тогда я дам распоряжения об отъезде? – Все, что угодно, лишь бы стреляный воробей заботился еще о чем-нибудь, кроме этих чертовых растений.

Александр уже повернулся к выходу, как вдруг голос отца остановил его:

– А что там с выставкой общества, Нортвуд?

– Советник выразил обеспокоенность по поводу связи Королевского общества с Францией и существенным русским разделом выставки. Однако я не думаю, что это вызовет какие-то трудности.

Отец посмотрел на него, скривив рот. Казалось, последние слова эхом отозвались от влажного стекла оранжереи.

И все же.

Александр доходил до камина, разворачивался, шел к окну и вновь возвращался к очагу. Себастьян с карандашом в руках склонился над фортепьяно и смотрел на листок с нотами с таким видом, будто это была уховертка.

Пройдя по ковру третий круг, Александр остановился. Сквозь три слоя одежды он чувствовал, как вся тяжесть медальона вдавливалась ему в грудь. За последние три недели он ни разу не рассматривал его, но каждое утро по неведомой ему самому причине опускал медальон в карман.

Теперь он вытащил медальон оттуда и устремил взор на его серебряную поверхность, на изысканную гравировку.

– У тебя был бы не такой мрачный вид, если бы ты от него избавился, – заметил Себастьян.

Покачав головой, Александр снова положил медальон в карман. Он поведал Себастьяну всю историю в надежде услышать в ответ какие-то мудрые слова. Вместо этого брат настойчиво посоветовал ему вернуть медальон Лидии.

Александр был не в состоянии объяснить, почему он абсолютно уверен в том, что она его не возьмет.

– Ее мать была сумасшедшей, – сказал он.

– Сумасшедшей?

Александр опять направился к окну.

– Это произошло, когда Лидия была еще ребенком. Сэр Генри несколько раз отправлял жену в психиатрическую больницу. Она умерла в санатории во Франции, после того как родила Джейн.

– Но какое все это имеет отношение к… Ох!

Плечи Александра напряглись, он молча смотрел в сад.

– Думаю, в ту пору кто-то что-то заметил, но сейчас этого, похоже, никто не помнит. А если и помнит, то не придает этому значения. Возможно, Келлауэям это казалось не важным.