Чтение онлайн

— Они передали тебе все слово в слово?

— У Сары на редкость хорошая память.

Кажется, он не сердится. Йен стянул с плеч ее платье и нижнюю рубашку, обнажив грудь.

— Еще ты сказала, что ведешь себя при мне самым непристойным образом.

— Ты имеешь в виду это? — Она начала развязывать ему галстук.

— Угадала, — сказал Йен и потянулся к ее волосам.

— Нет, Йен, я потом не смогу их уложить, и все поймут, чем мы занимались!

Он с мрачной улыбкой стал выдергивать шпильки.

— Вот и хорошо. Я должен соответствовать своей репутации. Не желаю, чтобы мою жену считали лгуньей. — Он поцеловал ее в шею. — Особенно когда ей пришлось столько трудиться, перечисляя все мои плохие качества.

— Далеко не все! — вспылила она, разозлившись, что волосы рассыпались по плечам. — Я забыла упомянуть настойчивое желание все делать по-своему, самонадеянность, стремление выбирать самое неудачное место и время, чтобы меня соблазнить. Продолжать?

— Не сейчас, дорогая виконтесса, — прошептал он, целуя ее в ключицу. — Оставь что-нибудь для колонки. А сейчас я продемонстрирую одно из своих самых плохих качеств, предъявлю «супружеские права», что тебя особенно злит, как ты всем объяснила.

И к восторгу Фелисити, ее назойливый муж так и сделал.

Читатели будут рады узнать, что леди Сен-Клер родила своему мужу виконту Сен-Клеру наследника, которого назвали Алджернон Джордан Леннард. Мать и сын чувствуют себя хорошо. Не сомневаемся, что виконтесса вскоре снова приступит к написанию своей колонки. Нам сообщили, что досточтимый мистер Эдгар Леннард, дядя виконта, уехал в Америку, где купил плантацию. Желаем ему и его семье всего наилучшего на новом месте.

Леди Брумли, «Ивнинг газетт» 11 ноября 1821 года (День архангела Михаила)

Три белокурые головки склонились над Фелисити, которая полулежала на огромной кровати в главной спальне Честерли, прижимая к груди сына трех дней от роду.

— Вы не даете бедному Алджернону дышать, — попеняла близнецам Фелисити. — Успеете на него наглядеться, не беспокойтесь.

— Почему он такой сморщенный? — спросил Ансел. — Совсем как старичок.

— Ты тоже был таким, когда родился. Все новорожденные похожи на старичков.

— Он знает, что мы его дяди? — спросил Уильям.

— Пока нет, но узнает. Подумай, как ему повезло! У него четыре дядюшки! И все будут жить с ним в одном доме!

Джордж пристально вгляделся в малыша.

— Он ужас как много спит, правда?

— Очень много, — раздался строгий женский голос.

— Очень много, — повторил Джордж и бросил взгляд на женщину, возвышающуюся над ним.

Фелисити улыбнулась мисс Гринуэй:

— Как вижу, вы делаете успехи. Мисс Гринуэй закатила глаза:

— О да. Сейчас мне приходится поправлять господина Джорджа всего десять раз на дню, а не двадцать.

— Я не… я не… не плохой, — проворчал Джоржи.

Фелисити и мисс Гринуэй рассмеялись. Младенец проснулся и зашелся криком; мисс Гринуэй посмотрела на близнецов так, как умеют смотреть только гувернантки.

— Пойдемте, нам нужно закончить урок латинского языка. А вашей сестре — отдохнуть.

Мисс Гринуэй, проигнорировав недовольство близнецов, увела их из комнаты. О лучшей гувернантке для близнецов Фелисити не могла и мечтать. У этой женщины просто врожденный талант воспитательницы. Мисс Гринуэй ухватилась за эту возможность. У женщины с незаконнорожденным ребенком мало шансов найти подходящую работу.

Позднее Фелисити заметила, что холостой мужчина, занимавшийся делами Йена, с интересом поглядывает на мисс Гринуэй. Мисс Гринуэй не приняла его ухаживания, сказав Фелисити, что мужчина его положения и ума заслуживает «чистую» женщину.

Но Фелисити не сомневалась, что этот мужчина преодолеет сопротивление мисс Гринуэй. Если единственное препятствие на пути любви — темное прошлое, то любовь обязательно победит. Фелисити готова была поспорить на все деньги, которые получала «на булавки», что недалек тот день, когда сыграют еще одну свадьбу.

Маленький Алджернон открывал и закрывал ротик, как рыба. Фелисити быстро спустила с плеча халат, и малыш ухватил сосок. Она разглядывала кнопочку-носик, ушки-ракушки, глазки, пока еще голубые. Скоро они потемнеют и станут черными, как и волосики на нежной головке. Ее сыночек — само совершенство.

Вылитый отец. Маленький султан под стать большому. Но гарема у него не будет. Это точно. Он полюбит дочь графа, а то и герцога…

Фелисити одернула себя. Не уподобляйся тем, кого критикуешь в своей колонке!

Малыш насосался и заснул. Она осторожно вытащила из-под его головки край халата и прикрыла грудь.

— Если из-за меня, то не надо, — раздался мужской голос.

— Йен! Ты вернулся! — радостно воскликнула Фелисити.

— Что бы мне прийти на несколько минут раньше, пока ты не успела прикрыть грудь.

— Не дразни. Наберись терпения. Еще целых шесть недель придется ждать.

— Поверь, дорогая, я все прекрасно понимаю. — Он подошел к кровати, сел, потрогал сына за щечку. — Он прекрасен, не правда ли?

— Правда, — с гордостью произнесла Фелисити.

— Он наследник всего имения.

— Это установлено? Ты все сделал? — спросила жена. Он кивнул.

— Дядя Эдгар уже не может нас тронуть. По-моему, он понял это еще в тот вечер на балу у Страттонов.

В комнату влетела миссис Бокс.

— Его светлость приехал и… О, вы здесь, милорд! — Она с широкой улыбкой подошла к кровати. — Забрать у вас маленького хозяина, голубушка? Он, кажется, заснул.

Фелисити отдала младенца миссис Бокс. Она оказалась отличной няней. Фелисити не сомневалась, что она вырастит еще нескольких маленьких Леннардов.

Миссис Бокс ушла, и Йен растянулся на кровати рядом с женой.

— Нотариус в Лондоне показал мне кое-что интересное. — Йен вынул сложенный лист бумаги. — Оказывается, отец составил инструкцию, которую мне должны были вручить, если я к назначенному сроку обзаведусь наследником.

Фелисити пыталась по выражению его лица определить, что там написано, но он смотрел на нее с непроницаемым видом, который иногда по старой привычке напускал на себя. Она взяла лист и стала читать:

— «Сын мой, если ты это читаешь, значит, не разочаровал меня. Не сомневаюсь, ты всегда считал мои методы экстремальными. Но мне нужна была уверенность, что в мое отсутствие ты будешь заботиться о Честерли, и этот способ мне показался наилучшим, чтобы заставить тебя думать об ответственности. Прости меня, если можешь».