Чтение онлайн

— Эй, кто тут?! Кому не спится, шайтаны?! — начал было мужик, но потом увидел замершую посреди дорожки компанию.

Первым шёл Демьян, он и принял на себя заряд картечи. Упырь — крайне живучее существо, да ещё и обычным свинцом его сильно не ранить, но когда в тебя неожиданно прилетает сноп тяжёлых свинцовых шариков, удержаться на ногах трудно. Демьян отлетел, повалив шедшего за ним Лёху. Валерка рухнул сам — он себя неуязвимым не чувствовал, решил поберечься. Успел даже малодушно порадоваться, что первый выстрел достался не ему — он бы, такого точно не пережил.

Мужик выстрелил ещё раз, но уже не столь результативно — ночные гости успели сориентироваться, разбежались по сторонам. Третьего выстрела не было, потому что Лихобор успел добежать до мужика, пнул в грудь. Хозяина унесло внутрь, и упырь залетел за ним следом. Совсем чуть-чуть отстала Алиса, за ней — Демьян, успевший подняться, и последним вбежал Валерка, уже понимая, что безнадёжно опаздывает.

Собственно, драки не получилось. В доме оказалось всего четверо мужчин и женщина — папа, мама и трое взрослых сыновей, как потом выяснилось. Причём все четверо оказались неплохо вооружены, вот только против упырей ружья не сильно помогают. Если бы ещё железом стреляли, а так всего через несколько минут всех четверых выволокли на улицу.

Птицын не расслаблялся. Это — люди, а где-то ещё должна быть тварь, которая всё и устроила. Вот только твари не было. Демьян скоренько расспросил главу семейства. При отсутствии возможности соврать и совсем не конвенционных методах допроса, долго запираться мужчина не смог, выложил всё, как есть.

— Вот так вот, Лёш. Нет никакой злой нечисти. Обычные люди, такие же, как мы с тобой, — устало вздохнул Птицын, дослушав объяснения фермера. — И что с ними теперь делать? В полицию будем сдавать?

Рассказал фермер крайне неприятные вещи. Нечисти действительно никакой не было, разве что в человечьем обличье. Предприимчивая семейка просто решила, что рабский труд самый дешёвый. Заманивали одиноких мужчин на сезонные работы, отбирали паспорт. Каждый вечер выдавали по бутылке водки, чтобы склонность к побегам уменьшить. Впрочем, всё равно периодически кто-то пытался, да только чаще всего таких ловили. И убивали. Примерно с год назад матери семейства пришло в голову, что терять столько мяса нерационально. Очень экономная женщина. Решили попробовать — на вкус оказалось неплохо. А потом и приторговывать начали — всё копеечка. В ближайшем Бору не решились, отправили мясо к родственнику, в Нижний, тем более, что и так постоянно снабжали его свининой по сходной цене. И происходит нечто подобное уже на протяжении года, просто заметили только что.

Старлей был в растерянности. Такого он точно не ожидал. Но ответил не думая:

— Я, конечно, за то, чтобы всё по закону, но… Короче, давайте их убивать. Блин, не верю, что я это говорю. Только надо устроить так, что они сами друг друга перестреляли во время ссоры. Можно не сильно заморачиваться.

— А с нами что будете делать, господа хорошие? — донеслось из свинарника. — Тоже того, сами друг друга перестреляем?

Валерка вздохнул. Ну да, опростоволосились. Даже самая чуткая из всей компании Алиса за свинским запахом и визгом людей не услышала. Рабы, — а это были именно рабы, жили в свинарнике, и потому их никто не заметил. А когда хозяин фермы всё рассказал, уже поздно было что-то менять.

— А вы чего там сидите? — спросил Валерка. — Выходите. Сколько вас?

— Так страшно нам выходить-то, — ответили из свинарника. — А ну как вы нас того.

— Как будто в свинарнике мы типа постесняемся вас, если что, грохнуть. При свинках-то. Выходите уж, никто вас не тронет.

Работники фермы выглядели как бомжи со стажем. Грязные, в совершенно невообразимых обносках, обросшие. Без слёз не взглянешь, тем более, что и разило от них жутко. Валерка вспомнил, какими были вурдалаки при первой встрече, и покачал головой. Те выглядели намного аккуратнее.

— А вы это, нечисть какая-то, да? — осторожно уточнил один из пленников. — Чудно.

— И что, почему не удивляетесь? — тут же насторожился Лёха.

— Да мы уже и на чертей согласны, чтобы это закончилось, — махнул рукой один из работников. — Если убивать будете, то хоть быстро, ладно?

— Ладно, с вами потом, — сказал Демьян. — Руководи, Алексей. Я, в вашей криминалистике не разбираюсь, что делать не знаю.

И Лёха принялся руководить, а все остальные буднично выполняли указания. И почему-то Валерка не чувствовал ни капли вины или стыда за то, что делает. И ни капли жалости. Семейку людоедов вернули обратно в дом, вложили им ружья в руки, заставили выстрелить друг в друга. Последнему помогли застрелиться самому. Такое вот зверское самоубийство.

Газель, несмотря на потрёпанный вид, завелась с полоборота. Один из бывших рабов аккуратно вывел машину из гаража, подкатил к выезду с участка. Алиса уже заканчивала припаивать обратно вырезанный из забора кусок металла. Пристроить его на место оказалось несколько сложнее, но делать нечего — если уж решили изображать коллективное самоубийство семейки каннибалов, неаккуратная дырка в заборе, непонятно чем выплавленная стала бы слишком заметной уликой.

— Лёш, по-твоему, неаккуратная и непонятно чем запаянная дырка будет меньше бросаться в глаза? — спросил Птицын. — Может, всё-таки перекинем трупы на тёмную сторону, и всего делов? Типа нет тела, нет дела?

— Угу, — буркнул старлей. — Плохо ты знаешь нашу кухню. Этот шаурмен, которого за торговлю взяли, рано или поздно расколется и расскажет, откуда у него такое чудное мяско. Причём скорее рано — предложат ему срок по нижней границе, он и выложит всё, что знает. А не знать, кто ему мясо возит, он не может, сам понимаешь. Да у него и так-то срок, скорее всего, условный будет, лишь бы соучастником не провели. И вот, чтобы такого не было, он не сегодня-завтра всё и расскажет. Сюда приедут опера, следователи. И обнаружат трупы каннибалов, которые друг друга перестреляли в порыве ссоры. Ну не трупы перестреляли, но ты понял. И мясо человеческое, инструменты, которыми разделывали, вот это вот всё. То есть дело будет раскрыто в кратчайшие сроки. Да какое дело! Это хорошо, пока в СМИ не просочилось, а представь, какой скандал поднимется! Ещё, не дай бог, шаурмячные жечь начнут все подряд, или и того хуже… короче, отвлёкся. В общем, дело раскрыто, все молодцы, начальник хвалит, и, может, даже премию небольшую выписывает, если добрый. Ну, или не выписывает, не важно. Если же каннибалов не найдут — значит, их надо будет искать. И вот здесь я уже не уверен, что на нас не выйдут. Стуканёт тот же Максим Александрович кому из наших, и привет. Найти, может, и не найдут, мы свои документы не показывали, но всё равно ни нам, ни моим коллегам, которые будут дело расследовать, этот геморрой вообще не нужен.

— А ты думаешь, они здесь ничего не заметят? — с сомнением уточнил Птицын. — Как по мне, это наше заметание следов шито белыми нитками. Поймут они, что этих уродов убили, как пить дать поймут.

— Да конечно поймут, что ж они, по-твоему, идиоты? — неожиданно согласился Лёха. — Только опять тот же вопрос — им это зачем? Они ж тоже люди. Уродов этих никому не жалко, уж поверь. Наверняка решат, что кто-то из родственников жертв их раньше полиции нашёл. И тут два варианта. Либо они заводят новое дело с невысокими шансами на раскрытие, а если раскрыть его удастся, то, получается, нужно сажать нормальных людей. Либо можно закрыть глаза на некоторые несоответствия. Просто не упоминать в отчёте, да и всего делов. Только нам со своей стороны наглеть сильно не нужно. Одно дело — демонстративно вырезанный проход через забор на закрытую территорию, и совсем другое — неаккуратная заплатка. Может, это сами хозяева заплатку ту поставили, правильно?

Валерка неохотно согласился. Как-то не так прежде он представлял себе работу полиции. «Вот вроде взрослый человек, понимаю, что там не ангелы служат, хоть бы того же Лёху взять, но всё равно как-то это всё… нет, то есть нам-то это на руку сейчас, но всё равно — стрёмно», — решил Валерка.

— Конечно, нас это никак не освобождает от необходимости соблюдать осторожность, — продолжил старлей. Я ещё и хвост прицеплю на последнюю машину, чтобы следы на грунтовке замести. Обратно в Нижний через Заволжье поедем, чтоб на камерах не сильно светиться. И очень хорошо, что все доходяги с нами едут — не нужно думать, как обеспечить молчание.