Чтение онлайн

Сердце у Кэт упало, и она потянулась за бокалом. В этот же момент Деринг захотел взять свой, и их руки соприкоснулись. Прикосновение отозвалось в ней звоном большого медного колокола. Его ребенок. Его ребенок. Его ребенок.

– Чтобы завершить эту скучную историю, – сказал он, – я отказался жениться на Белинде. Отец пришел в ярость, и прежде всего потому, что вожделенная земля стала бы его по условиям брачного контракта. Он пытался запугать меня и угрозу свою потом выполнил – отрекся от меня. Но я был непоколебим. Моя и ее семьи, все соседи и все их коровы стали моими противниками. Скандал охватил северный Дорсет и достиг, естественно, Лондона. Мне перестали присылать приглашения. Друзья от меня отвернулись. Содержание мне перестали посылать, репутация моя разлетелась в клочья, я не мог ни платить по счетам, ни занять денег.

Теперь он смотрел на нее. Хотя она и не могла видеть его глаза, она чувствовала, что его взгляд ищет ее, союз во тьме, которого она хотела, не зная почему. А потом она поняла.

– Белинда лгала?

Он долго молчал. Потом издал хриплый звук, похожий на смех, и сделал большой глоток.

– Даже я не такой нахал, чтобы отказаться от своего ребенка и от его матери. Но я никогда не прикасался к Белинде, за исключением того, что помогал ей забраться в седло. Она была умна и устраивала так, что мы были с ней одни, и – я уже говорил о своей наивности? – я не видел ничего зазорного в общении с другом детства. Похоже, мой отец и ее, и большинство членов наших семей и соседей тоже, догадывались, что я не виноват в ее положении. Но и в этом случае они считали, будто я должен был избавить их от неприятностей и скандала и просто взять ее в жены. Давняя договоренность, объединение семей и собственности, репутации всех участников – что значили мои возражения по сравнению со всем этим? А как же несчастное дитя, которому нужно имя и отец?

Насколько проще было бы, понимала Кэт, уступить. Сделать то, о чем просили, чего, от него ожидали. Как она завидовала его мужеству отказаться!

А как же любовь? – думала она. Дети, которых продают за землю, за уплату долгов или просто чтобы освободиться от них. Соседи, опасающиеся последствий и закрывающие глаза на правду.

– Но ребенок родился все-таки в законном браке, – продолжал лорд Деринг. – И стал третьим в очереди за титулом. Моего брата, моложе меня на год, уговорили пожертвовать собой ради сохранения семейной чести. Взамен все, что не принадлежало мне по майорату, перешло к нему. Джордж – человек спокойный, легко поддается влиянию. Думаю, он хотел угодить отцу, который до того редко обращал на него внимание.

Это произошло двенадцать лет назад, и за прошедшее время многим пришлось пожалеть о сделанном. Отцу удавалось держать Белинду на коротком поводке из-за денег, но после его смерти она потратила все состояние Джорджа и наградила его еще тремя детьми. Ни один из них не походил на брата. Наша мать заботится о них. Родители Белинды, стыдясь ее поведения, живут замкнуто. Соседи не общаются с обеими семьями.

– И вы тоже их не признаете?

– Все обстоит иначе. Хотя у меня была одна возможность исправить положение. Через несколько лет я получил письмо от отца. Он хотел поговорить со мной о примирении, намекая на возможную финансовую поддержку и на изменение своего завещания. Я, естественно, клюнул на приманку, видя шанс восстановить свое состояние, и помчался сломя голову в Деринг-Парк.

Горький смех.

– Сначала показалось, что мы сможем договориться. Он потребовал, чтобы я остался в Дорсете и посвятил себя имению, на что я с радостью согласился. В своей жизни я ничего не хотел больше, чем заниматься именно этим. Но была и еще одна цена, которую я должен был заплатить за его прощение.

Гнев, закипавший в ней с самого начала его истории, теперь вспыхнул ярким пламенем.

– Что же, ради всего святого, он должен был простить?

– Я задал тот же вопрос, но менее вежливо. Это разозлило его. Он потребовал, чтобы я взял на себя ответственность за все, что не сложилось, униженно молил бы о прощении, публично покаялся. Только унизившись перед населением всей юго-западной Англии, я буду принят как блудный сын. В награду мне разрешат жениться на невесте, выбранной им для меня. За этим последовала довольно отвратительная сцена, мама плакала, Джордж ломал руки, а отец и я пытались перекричать друг друга. Вскоре я снова уехал, и так все кончилось. Мое упрямство дорого мне стоило.

– Но вы не были виноваты! Как он мог свалить все на вас?

– Дорогая Кэт! Вы перешли на мою сторону? Не будьте так импульсивны. Чем повредило бы мне ложное признание? У меня ничего не осталось, лишь немного гордости, и вопреки всем доводам разума я отказался от наследства и уцепился за эти остатки самоуважения. Чувством собственного достоинства, уверяю вас, счета не оплатишь, а удовлетворение быстро испаряется. Ясно, что отец был не прав. Но он тоже был в отчаянии. Понадобились годы, чтобы я понял, что, несмотря на все угрозы, он пришел ко мне за отпущением грехов. И, будучи таким человеком, каким он был, отец мог сделать это, только требуя моего покаяния и защищая собственную гордыню. Я никогда не пожалею о том, что отвернулся от Белинды, но горько раскаиваюсь, что в тот день, когда мой отец протянул оливковую ветвь мира, я не принял ее.

– И не женились, чтобы доставить ему удовольствие?

– Нет, пока его суждение о женщинах не изменилось бы. Но род должен продолжаться, даже если речь идет о таком недостойном его представителе, как я. Если бы мне дали время исправить свою репутацию, я нашел бы подходящую жену.

– Вы все еще можете это сделать. Если бы вы женились на богатой наследнице, у вас появились бы деньги, чтобы занять достойное положение в обществе и управлять имением. Все так делают.

– Вы хотите, чтобы я превратился в охотника за состоянием? – Он снова сел, как бы стараясь лучше рассмотреть ее при свете огня в камине. – Не подумал бы… Что это у вас в руке?

Она посмотрела на свою руку. Охваченная гневом, она сжала кулак, и теперь в руке у нее был комок хлеба с маслом.

– Ох, какая гадость!

Под звуки его хохота она удалилась в спальню – как только она отворила дверь, Мальволио кинулся к ней – и вымыла руки. Ополоснула и лицо, смывая впечатления от рассказа лорда Деринга.

Все ее прежние представления об этом человеке изменились. Будучи уверенной в своей приобретенной с таким трудом способности оценивать мужской характер, она считала его умным, поглощенным собой, сибаритом, эксплуататором, очаровательным, нерадивым и бесполезным образчиком знатной фамилии. Тот самый сорт, из-за которого аристократия получила такую дурную репутацию. Если бы она по рождению принадлежала к его классу, она достигла бы гораздо большего, имея такие возможности.

Может быть, он и на самом деле был таким. Но в нем было и кое-что другое, хотя она еще не совсем поняла, что именно. Да она и не пыталась. Это могло бы вызвать у нее слишком большую симпатию, заставить ее переживать за него, соединить предательскую страсть с более сложными желаниями. У нее и так уже достаточно неприятностей.

И все-таки она может позволить себе наслаждаться его обществом. Нельзя отрицать, что он развлекает ее. Он бросал ей вызов, чем она возмущалась, даже когда принимала его. Ее не раздражало, что он выигрывал почти каждую схватку.

Вернувшись в гостиную, она увидела, как Деринг скармливает ростбиф Мальволио, которого не пришлось долго уговаривать набить свой живот именно этой едой.

– Кэт, посмотрите в окно и скажите мне, что вы там видите.

Она посмотрела в окно, наклоняясь к его плечу.

– Отражение месяца в воде. Очертания холмов на другом берегу озера. А что я должна увидеть?

– Стойте, где стоите. Или придвиньтесь поближе, если хотите, и продолжайте наблюдение.

– Это трюк?

– Ну, я просто пользуюсь случаем, – сказал он, одной рукой обнимая ее за талию. – Но никаких трюков.

Она чувствовала, как от бурного дыхания вздымается его грудь, ощущала ткань халата, тепло его тела.

– Значит, обольщение?

– Ох, надеюсь на это. Но сейчас мы совмещаем удовольствием делом. Смотрите на озеро.

Она заставила себя сосредоточиться. И тут она увидела это – свет там, где его только что не было. И он двигался.

– Фонарь на лодке, и сейчас его открыли.

– Приоткрыли. Это уже третий, который я увидел. Если они только не изменили курс, то догадываюсь, что они отошли в темноте от острова и, достигнув точки, где уже трудно определить, откуда они отправились, превратились в тех, за кого их и приняло бы большинство наблюдателей, – за ночных рыбаков. Нам нужна подзорная труба, Кэт.