Опасный синдром
Шрифт:
Еще один факт поразил ее. На ней не было подгузника, катетера с мочеприемником она также не обнаружила. Ее познания в области медицины и физиологии были весьма скудны, но не настолько, чтобы не знать, что у человека должна работать выделительная система. До этого момента она считала, что из-за паралича не чувствует, как справляет естественную нужду, а продукты ее жизнедеятельности убирают пока она в отключке санитарки.
В двенадцать Кларк принес обед. Он сунул в ее руку пакет с питанием и собрался уйти.
– Подождите, у меня есть пара вопросов, – остановила его Мария.
– Вы хотите поговорить о своей семье? – Кларк засунул руки в карманы халата и прищурился.
– Нет. Я хочу поговорить о себе. Почему на мне нет подгузника?
– Если вас это так сильно смущает, могу попросить вашего супруга исполнить ваш каприз и приобрести их для вас. Но вам они не нужны. Питание полностью усваивается, до последней молекулы. Кажется, об этом я вам уже говорил. Лишняя жидкость выводится потовыми железами. У вас всё? – он взглянул на наручные часы.
– Нет. Почему на моих ногах не растут волосы?
– Это особенность вашего обмена веществ. Они не растут у вас не только на ногах. Но не печальтесь, это даже удобно. Сэкономите на косметологе.
– Подождите, то есть, теряя волосы на голове, я могу остаться лысой?
Доктор развел руками:
– В вашем состоянии это не то, о чем нужно беспокоиться. В конце концов, купите парик. Мария, у меня много работы, и мне недосуг вести с вами разговоры о вашей внешности, – он метнул взгляд в сторону двери.
Не так быстро, доктор.
– Позвольте мне поговорить с Джефом. Позвоните ему, пожалуйста.
– Мария, мы с вами это уже обсуждали. Человек ясно дал понять, что не хочет слышать о вас ни слова.
– Пусть он скажет это сам.
– Исключено, Мария. Не нужно стучать в запертую дверь. Признаюсь, я был о вас куда лучшего мнения. Вместо того чтобы пытаться наладить отношения со своей семьей, вы думаете о любовнике. Вместо того чтобы упражняться с ногами, забиваете голову вопросами о своей прическе «выпадут – не выпадут» и прочей чепухой. Хоть бы раз за всё время попытались разработать ноги.
– Я и так… – Мария вовремя закрыла рот, иначе она пожалела бы о сказанном.
– Что вы и так? – взгляд доктора стал острым и подозрительным.
– Ничего.
Интуиция подсказывала Марии, что доктору о ее планах лучше не знать.
Глава 6
6.1
С каждым днем Мария укреплялась в необходимости услышать голос Джефа. Просто услышать. Как не силилась, она не могла до конца поверить, что единственный человек, которому она целиком и полностью доверяла, на самом деле оказался плодом искаженной работы больного мозга. «Вы посмотрели увлекательный фильм, поблагодарите ваш мозг за это и вернитесь наконец в серую реальность», – как-то сказал ей Кларк. У нее же было обратное ощущение. Кто-то выдернул ее из реальности в низкобюджетное кино с минимумом декораций и актеров, к тому же с отвратительным сценарием.
Дни напролет втайне от Кларка она разминала ноги, делала что-то вроде гимнастики: тяжело дыша от напряжения, она спускала их, практически бесчувственные и неживые, при помощи рук на пол и затаскивала на кровать. Однажды осмелев, она попыталась встать на них. Ноги дрожали и подкашивались, к счастью, Мария успела ухватиться за спинку кровати. Сев, она долго не могла восстановить дыхание. Ее переполняли счастье и гордость. Она не сдастся, как бы сложно ей ни было.
Вскоре Марии удалось сделать пару крошечных шагов и вернуться на кровать. В следующий раз она попыталась дойти до противоположной стены. Она осознавала риск. Упав, она уже не поднялась бы сама, и тогда точно не избежала бы неприятных объяснений с Кларком. Но это было не самое страшное. В таком случае о разговоре с Джефом она могла бы забыть.
Она шла как канатоходец по тонкой веревке, натянутой над пропастью. Один неверный шаг, и пианистка Мария Соул умрет, останется Мария Портман, которую она совсем не знала. И которая вызывала у нее отвращение.
Мария балансировала руками и выверяла каждый шаг, молясь, чтобы ее маленькое представление осталось без зрителей. Она помнила о суперспособности Кларка появляться не вовремя.
Постепенно Мария усовершенствовала навык, исходив небольшую палату в разных направлениях. Совершая прогулки по палате, она скользила печальным взглядом по стенам и недоумевала, почему попечительский совет больницы не желает расщедриться на ремонт. Под окном-витриной Мария приметила самое большое неряшливое пятно. Неудивительно, что она обратила на него внимание только сейчас – оно было белым и не бросалось в глаза на бледно-желтом фоне. От остальных пятен оно отличалось четкой формой – оно напоминало растопыренную пятерню. Сначала Марию позабавило это сходство, а когда она подошла поближе, ей стало жутко. Это действительно был отпечаток чьей-то ладони. Рука, оставившая его, была узкой, с длинными тонкими пальцами и, скорее всего, принадлежала женщине или подростку. Мария опустилась на колени и дотронулась до отпечатка. Подушечка пальца стала сероватой. Тогда она приложила к отпечатку свою ладонь. Контуры практически идеально совпали. Кто оставил этот след? И зачем? Может, тот, кто находился в палате до нее, хотел что-то сообщить, и где-то оставлены еще подсказки?
Мария заглянула за глухую дверь. За ней, как она и предполагала, скрывался санузел, причем более убогий, чем палата. Кафельная плитка, помутневшая от известкового налета, сохранилась на стенах лишь частично. Остальная отбита и свалена в кучу в углу. Рядом сложены строительные материалы, если верить надписям на мешках – цемент и гипс. Сквозь внушительную прореху в одном из мешков было видно, что гипс затвердел и теперь непригоден к использованию.
Вся сантехника была в ужасающем состоянии. Грязный унитаз примостился в углу рядом с закрашенным краской (как и в палате) окном. Потеки ржавой воды из-под ободка засохли и оставили охристо-коричневые следы. Мария поморщилась – из унитаза несло канализацией. В сливном бачке воды не оказалось. Судя по всему, им давно не пользовались.
Мария подошла к окну в надежде найти просвет в краске, чтобы выглянуть во двор, но тот, кто красил стекло, отнесся к задаче ответственно. С рамы кто-то снял ручку, видимо, для того чтобы пресечь попытки пациентов открыть окно.
Конец ознакомительного фрагмента.