Чтение онлайн

— Я всего лишь хотел, чтобы книга расходилась, — выкручивался Дю Барри. — Хотел вернуть вложенные в нее средства. Это чисто коммерческий подход.

— Всего лишь?

— Конечно, — Дю Барри бросил яростный взгляд на Грейс, но она не отрываясь смотрела на мужа. — Нет! — вдруг крикнул он. — Я хотел, чтобы она обратила внимание на меня, и знал, что с помощью книги могу…

— Завоевать ее сердце? — хихикнул Кеньон, и сразу же сказал: — Я спрашиваю вас, с чего вы решили жениться на леди, в которой, по вашим словам, вы так обманулись?

— Я не могу этого объяснить, — только и нашел что сказать Дю Барри. — Как и не могу объяснить любовь.

— Я не прошу вас объяснять любовь, но хочу, чтобы вы объяснили свои действия, — сказал господин Кеньон. — Разве вы не стремились добиться чего-то другого?

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — рассерженно отвечал Дю Барри.

— Как угодно, — сказал адвокат, словно ответ на этот вопрос не имел для него никакого значения. Но он еще не закончил. — Скажите мне, господин Дю Барри, насколько хорошо расходилась книжка герцогини?

— Очень хорошо, — ответил Дю Барри с нотками гордости в голосе. — Она была раскуплена во всех книжных лавках.

— Вы испытываете гордость, за то, что способствовали ее успеху?

— Да, — без колебаний ответил Дю Барри. — Всех последствий моей рекламной кампании я, конечно, не мог предвидеть, но на книге я отлично заработал.

— А как же так получилось, что герцогиня Станденская не имеет гроша в кармане и к тому же обвиняется в измене? — грозно спросил Кеньон, после чего приказал свидетелю занять свое место.

Издатель постоял еще немного, потом, словно спохватившись, что говорил слишком долго, вернулся на свое место в зале, по пути бросив на Грейс злобный взгляд. Грейс была вынуждена сразу же опустить глаза, ибо этот взгляд ее обжег.

Следующим свидетелем со стороны обвинения был рабочий из Черхилла, недавно уволенный за то, что подговорил работающих на господина Дэвиса ткачей разбить ткацкие станки. При аресте у него была найдена книга Грейс, и под влиянием главного судьи он быстро признал, что она всегда совалась во все дела и была нудной моралисткой. Адвокату стоило больших усилий вытянуть из свидетеля хоть что-то полезное для защиты, ибо этот малый был до крайности флегматичен. Кеньон спросил, обучала ли герцогиня читать его жену.

— Да, она тогда еще не была герцогиней, а я не вожусь с людьми, которые слишком много о себе воображают. Особенно женщины: их надо драть, как сидорову козу, — сказал рабочий по имени Том Флинт. Грейс знала, что со своими домашними он так и поступал.

— Обучала ли обвиняемая читать вашу жену?

— Ну да, обучала. Я как-то раз поймал Элли за чтением этого мусора. Забивала, понимаешь, себе голову этой ерундой. Мужчины и женщины равны перед Богом. Никогда такого не слыхивал. Почему же тогда Он заповедовал женам не поднимать голоса и во всем слушаться своих мужей?

— Стоит подумать над этим вопросом, — заметил господин Кеньон как бы в задумчивости. — Давайте ближе к делу. Зачем же, в таком случае, вы взялись за чтение этой книги?

— Чтобы посмотреть, каким еще враньем моя жена забивает себе голову.

На это заявление Тома сказать было нечего. Грейс почувствовала, как на шее туже затягивается петля.

— Как долго вы знали мисс Пенуорт до того, как она вышла замуж?

— Еще когда она была девчонкой. Вечно лезла в мои дела.

— В ваши дела?

— Именно. Мужчина должен жить такой жизнью, которая ему по нраву. Так она все время, понимаешь, долбила мне, чтобы я шел в церковь, что меня, мол, Бог любит. А? Если Он всех одинаково любит, как она говорит, чего ж я не герцог, как ейный муж?

— Ну, и нашли вы еще какое-нибудь вранье в этой книге?

— А то! — ответил тот, взглянув на Грейс со злобным огоньком в глазах. — Но я не понял половины. А то, что понял, мне не понравилось.

— Это после чтения книги вы начали разбивать ткацкие станки, господин Флинт?

— Вы за кого меня держите? — прорычал Флинт. — Чтоб я слушал женщину, которая не знает, где ее место? Ее светлость скажет вам, что я разбиваю станки с того времени, как Дэвис поставил их в наши дома.

Грейс не была уверена, что столь воинственная речь может как-то помочь ей, однако господин Кеньон просто сказал Тому Флинту, чтобы тот занял свое место.

Когда ее адвокат снова уселся на стул, Грейс приложила к голове руку и оперлась на нее, опасаясь, что от духоты и нервного напряжения упадет в обморок.

Грейс все же упала в обморок, но ее подхватили стоящие рядом охранники. Лорд главный судья приказал принести ей стул.

Станден тут же поднялся со своего места и отнес Грейс свой собственный стул. Осторожно усаживая девушку и обмахивая ей лицо платком, он прошептал:

— Крепись, любовь моя. Кеньон знает, что делает.

— А я — нет, — прошептала в ответ Грейс, сжимая его руку.

— Да, это так! Зато я знаю.

— Это меня успокаивает, — отозвалась снова голосом Грейс, цепляясь за последние остатки мужества. — По крайней мере ты будешь знать, за что меня повесят.

Не отпуская руку Грейс, герцог поднялся на ноги и требовательным тоном произнес:

— Нельзя ли принести моей жене стакан воды, милорд?

Хотя и не было принято проявлять заботу о подсудимых, почти мгновенно в протянутой руке Стандена очутился стакан воды. Держа стакан у губ Грейс, Станден сказал:

— Обещаю тебе, любовь моя, что через это испытание мы пройдем рука об руку.

Он нежно провел пальцем по ее щеке и, с обожанием глядя на мужа, Грейс сказала:

— Раз ты даешь слово, Алан, я тебе верю.

— Ваша светлость? — нараспев сказал лорд главный судья, обращаясь к герцогу. — Вашей жене лучше? Мы можем продолжать?

— Да, конечно, — ответил Станден, занимая место рядом с господином Эрскином, который предусмотрительно поставил для герцога новый стул.

От обвинения выступили еще трое свидетелей. Обещание Стандена поддерживало Грейс, когда давал свидетельские показания еще один недовольный прихожанин ее отца, утверждавший, что она всегда была слишком гордой и нудной моралисткой. Когда человек, назвавшийся Вильерсом, стал поносить ее за то, что она, думающая женщина, обманом заманила его жену на собрание в Черринг-кросс, Грейс молилась, чтобы Бог дал ей сил. И совсем упало ее настроение во время выступления последнего свидетеля, утверждавшего, что видел, как она бросилась в объятия к герцогу во время их первой же встречи в придорожной гостинице в мае этого года.