Чтение онлайн

Мсье Ле Кэ сказал:

– Но ведь бронеавтомобиль приезжал в конце дня, и в банке сейчас денег почти не осталось.

Однако начальник полиции не был удовлетворен.

Глядя, как он утрамбовывает содержимое своей труб"

ки, я не мог отказать себе в удовольствии процитировать поговорку моего дедушки: "Плотно порох ты набьешь-дичь наверняка убьешь". Он сделал это своим девизом.

Между тем Франкенбург и его коллеги сосредоточенно углубились в мои записи, которые я вынужден был им передать.

Франкенбург проворчал:

– Я должен все проверить и перепроверить. Мне нужен компьютер. Мне нужны пять дней.

Но маленький доктор Имхоф сказал:

– Мы не должны исключать вероятности того, что написанное здесь действительно соответствует истине.

Мы должны это допустить, хотя бы для очистки совести.

– Хорошо, хотя бы для очистки совести,- согласился Франкенбург.- Ну и что?

– А то,- ответил Имхоф,- что всякое уменьшение давления делает так называемый фтор-80-прим Перфремента безвредным веществом, не так ли? В таком случае дыра, просверленная в двери подвала, будет достаточной мерой предосторожности. Так сделаем же эту дыру и подождем до понедельника!

– Пусть будет так,- сказал я.- Это вполне здравое рассуждение.

Специалисты из компании по оборудованию сейфов и хранилищ, прибывшие самолетом, выгрузили свое хоаяйство у банка. Среди баллонов, защитных очков и приборов я заметил несколько противогазов.

– А это зачем?
– спросил я у Ле Кэ.

Франкенбург, не расположенный к разговорам, сказал недовольно:

– Да, да, сверлите дыру, оставьте эту штучку Перфремента до понедельника. Но пока я расшифрую эту формулу, его так называемый фтор-80-прим испарится.

Доктор Шьяпп мрачно поддержал:

– Это метафизика: если мы его оставим - он испарится, если мы его не оставим-он тоже испарится; но, насколько я понял из записей Перфремента, если мы оставим фтор-80-прим здесь, мы испаримся вместе с ним в коллективное небытие. Лучше сверлите дыру.

Я напомнил:

– Мсье Ле Кэ, я вас спросил, для чего здесь эти противогазы?

– Видите ли,- ответил он,- когда дверь подвергается постороннему воздействию, автоматически включается сигнал тревоги, а вместе с ним подвал заполняется слезоточивым газом из встроенных контейнеров.

– Вы сказали - слезоточивый газ?
– спросил я.

– В высокой концентрации.

– Тогда,- закричал я,- немедленно отойдите от этой двери!
– Я апеллировал к Франкенбургу.- У вас вызывает неприязнь каждое мое слово, старина, но вы честный человек. Признавая, что мои записи верны - а я клянусь, что они верны,- вы поймете, что мой фтор-80-прим вступает в реакцию только с одним веществом. Только с одним! А именно - с C8H7ClO, хлорацетофеноном. А это, будь я проклят, как раз то вещество, которое входит в состав слезоточивого газа!

Франкенбург согласно кивнул. Шьяпп сказал:

– Как ни вертите, но мы здорово влипли!

А старый Рэйзин проворчал:

– По-моему, это как раз то, что драматурги называют "абсолютный тупик". Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Но тут маленький Имхоф спросил:

– А есть ли хоть какая-то часть подвала, куда не подведен сигнал тревоги?

Ле Кэ ответил:

– Лишь одна сторона подвала достижима снаружи, если только это можно назвать "снаружи". Задняя стена нашего подвала примыкает к задней стене расположенного рядом ювелирного магазина Моникендама.

Его подвал, видите ли, сам по себе имеет толщину в два фута. Следовательно...

– Ага!
– воскликнул начальник полиции.

– Приведите Мопикендама,- приказал министр безопасности, и этот известный ювелир и ростовщик был немедленно доставлен.

– Я охотно открою свой подвал,- сказал он,- но у меня есть партнер, Уормердам. Наш подвал открывается комбинацией из двух замков, отпираемых одновременно. Они расположены таким образом, что один человек не может отпереть оба замка в одно и то же время. У меня своя секретная комбинация, у Уормердама - своя. Чтобы открыть подвал, мы должны здесь присутствовать оба.

– Вот как становятся богачами,- пробормотал старый Рэйзин.

– Вот как остаются богачами,- поправил его Монпкендам.

– А где сейчас Уормердам?

– В Лондоне.

Тут же позвонили в Лондон, и агенты секретной службы вытащили возмущенного беднягу Уормердама прямо из-за обеденного стола, стремительно доставили его на аэродром реактивных самолетов и запустили вверх с такой скоростью, что он прибыл в Сабль-деФесс в состоянии полней прострации и с салфеткой, все еще засунутой под подбородок.

Зато теперь, по выражению начальника полиции, для него абсолютно все стало ясным как на ладони.

Я был в его глазах чем-то вроде главы преступной шайки, профессором Мориарти, и моей истинной целью была кладовая ювелиров. Он усилил полицейский кордон, и Моникендам с Уормердамом открыли свой подвал.

Люди из компании по оборудованию сейфов и хранилищ приступили к работе, но не раньше, чем оба.

ювелира получили подписанную президентом банка Гарантию возмещения убытков (министру они не доверяли). И вот начали бурить заднюю стену банка.

– Время бежит,- заметил я.

Рэйзин вызвал всеобщее раздражение, заявив:

– Фантазии, друзья мои, одни только фантазии заставляют нас так потеть. Принимая во внимание все обстоятельства, думаете ли вы, что мегатонна, или тиранотонна, или ультимон могут причинить нам - лично нам - больше вреда, чем, скажем, фунт динамита?

Начальник полиции заметил:

– Ха! Похоже, вы здорово разбираетесь в динамите.

– Надеюсь, что так,- ответил Рэйзин.- Я устраивал саботаж нацистам, друг мой, когда вы размахивали полицейской дубинкой во Втором бюро.

К пяти часам утра мы проделали скважину в стене.

– Прекрасно,- сказал я.- Теперь не о чем беспокоиться.- И предложил выпить по чашке горячего чаю.

В ответ на мое предложение мсье Ле Кэ кинулся меня душить.

Люди продолжали работать, пока отверстие не достигло двух футов в диаметре; тогда самый низкорослый, взяв мой ключ, протиснулся сквозь дыру и вернулся с содержимым моего сейфа - маленьким бумажным пакетиком с фтором-80-прим.

Я показал Франкенбургу, как сильно он уменьшился в объеме.