Чтение онлайн

самое время суток, когда члены дачного сообщества в сопровождении своих внуков,

собак и кошек совершали ежевечерний променад, и джип, конечно же, должен быть

осторожным, если не хотел отдавить хвост какой-нибудь кудлатой псине или обидеть

бестолковое дитё, переехав передним правым его веселый резвый мяч.

– Соседка ваша прибыла? – спросила Валентина Федоровна с двадцать

второго участка. – И как вы с ней ладите-то, Любовь Матвеевна?

Дамы коротали вечер на лавочке рядом с калиткой, ведущей на садовый

участок Любови Матвеевны и находящейся через три дома от садового участка

Валентины Федоровны, и Любовь Матвеевна как раз делилась с Валентиной

Федоровной рецептом консервированного салата из кабачков, моркови и лука, а

Валентина Федоровна ей говорила, что ах, какой чудный салат, и она себе

непременно закатает на зиму несколько баночек.

– А что в этом такого, Валентина Федоровна? – прикинулась Любовь

Матвеевна.

– Да как же, что такого? Это же не женщина, а асфальтовый каток. Я, к

примеру, ее побаиваюсь. Хотя, вам, может, и привычно, у вас сестра тоже с

характером.

Любовь Матвеевна с лавочки встала и сказала безразличным голосом:

– Вы заходите как-нибудь, Валентина Федоровна.

И пошла неторопливо к калитке. Она не любила, когда намекали на ее

мягкотелость.

Но разве она мягкотела? Просто она не заводится из-за ерунды, а многие

считают это чуть ли не бесхребетностью и даже беспринципностью, что вовсе уж ни в

какие ворота. У Любови Матвеевны железные принципы, но они не имеют никакого

отношения ни к мелочному упрямству, ни к такому же мелочному желанию настоять

на своем.

Хотя перед соседкой она, по правде говоря, тушевалась, а это было

неправильно, в ее-то возрасте. Все же шестьдесят седьмой годок пошел.

И где ж вы, лихие батальоны бабулек конца семидесятых, сидящих, бывало,

плотно, словно горошины в стручке, на скамейках возле подъездов панельных

пятиэтажек и наводящих страх и трепет на жильцов дома от трех до сорока и

старше?..

Давно минувшая идиллия.

Вот сестра ее двоюродная, Нина Петровна, могла бы вписаться в ряды старой

гвардии, но и та не заводилась с Валерией Львовной, хотя скандалить любила

страстно. Правда, сама Нина Петровна не считала себя скандалисткой, поскольку и

вовсе она не скандалит, а высказывает личное мнение, на что имеет полное право.

Поначалу Нина Петровна и на соседку пыталась наехать со своими «мнениями», но

та не дрогнула, зато сама кузина схлопотала от Лерочки в ответ несколько

тяжеловесных плюх и увяла, и с тех пор старательно не замечает недостатки ни в

соседке, ни в соседкином хозяйстве.

Любовь Матвеевна задвинула на калитке скрипучий засов, но тут же

вспомнила про Тугарина, который все еще где-то гонял с дружками.

Тугарин, а по версии внука Константина – Тугрик, мог бы стать для Любови

Матвеевны компаньоном, если бы не был таким непоседливым и несговорчивым,

поэтому временами он был ее головной болью, а временами даже и наказанием, и

лишь в промежутках – компаньоном, но это случалось редко. Внешне Тугарин являл

собой помесь терьера и шнауцера, причем какого именно терьера с каким

шнауцером выяснению не подлежало, однако Любовь Матвеевна была убеждена, что

редкостный собачий нигилизм он унаследовал именно от кичливых высокородных

предков.

Любовь Матвеевна пригрела его еще щеночком и совершенно не подозревала,

какое чудовище вырастет из крошки уже через полгода, ну а потом было поздно. Не

только в том смысле, что мы в ответе за всех, кого приручили, хотя это и так. Но она

прикипела сердцем к тявкающему созданию, не желающему признавать дисциплины

и рвущемуся настоять на своем. Соседи по городской квартире намекали, что

Любовь Матвеевна сама виновата, проявляя мягкость там, где нужно быть

непреклонно твердой, но сначала ей было Тугрика жалко, а потом он уже сел ей на

голову, и проявлять твердость стало бессмысленно. Она к нему все же

приноровилась и научилась кое-как управлять, но иногда ей казалось, что редкие

случаи, когда пес слушался ее команд, объяснялись тем, что Тугрику просто

делалось хозяйку жалко. Или стыдно. Но в версию Тугрикова стыда Любовь

Матвеевна верила не очень.

На даче, куда хозяйка заезжала с мая по октябрь, для мелкого проныры была

настоящая вольница. Никто не сажал его на поводок и не дергал ежеминутно, чтобы

он не смел и сейчас же выплюнул, ну и так далее. Хотя, если хозяйке дать волю, то

она и здесь, на участке, таскала бы его за ошейник. Однако, осмотревшись, Тугарин

понял, что в среде дачных аборигенов так не принято, и хозяйка не пойдет наперекор

общественному мнению, поэтому он вздохнул спокойно.

На самом-то деле Тугарин старался быть хорошим псом, потому что свою

хозяйку любил, все же он был собакой, но он ничего не мог поделать со своей живой

натурой, которая все время подстегивала его к поступкам, не предусмотренным

уставом.

И кстати, в отдельных недоразумениях хозяйка бывала виновата сама, не

объясняя толком, что от собаки хочет. Взять к примеру случай, произошедший

прошлым летом, когда он решил ей услужить и насобирать побольше жутких колючих

медведок, от которых его, по правде говоря, тошнило. Но хозяйка похвалила

«хорошего мальчика», когда тот раздавил одну, выцарапав из грядки с морковкой, и

на следующее утро медведки на всем ее участке были подвергнуты тотальному

уничтожению, а вдоль уродливых комковатых шрамов, которые совсем недавно были

аккуратными грядочками, лежали вывернутые из земли вялые трупики морковки,