Чтение онлайн

вкусно», а Валерия не расслышала. Вот не расслышала. Потом Леонид, кинув

исподлобья на жену мрачный взгляд, поднялся, чтобы дочь проводить, а жена,

конечно, не сдвинулась с места. Потом до нее донеслись голоса из прихожей. Ее муж

произносил слова с покровительственной лаской, а дочь ее мужа – с лаской

благодарной. Идиллия.

«А моя идиллия, кажется, завершена. Теперь я для него уже не маленькая

девочка, а взрослая и желчная тетка, у которой нет и в помине великодушия,

благородства, понимания и жертвенной любви. Как, должно быть, он во мне

разочарован. С ума сойти»

Леонид, вернувшись на кухню после трогательного прощания с крошкой,

неодобрительно спросил:

– Ты не могла бы быть с ребенком поприветливее?

– Это твой ребенок, – звонким голосом проговорила Валерия и швырнула в

мойку недомытую вилку. – Жаль, что так долго вы были в разлуке. И жаль, что

встреча ваша не состоялась лет этак пять назад. Или, на худой конец, четыре. Но все

можно исправить, не так ли?

И сорвав фартук, она вышла из кухни стелить себе в гостиной.

На следующее утро они не разговаривали. Возможно, так бывало и раньше,

утро – это вообще трудное время, но раньше Валерия не придала бы этому

значения. Носилась бы по квартире, выдергивая из шкафов одежду себе и мужу,

запихивая в сумочку бутерброды, которые Лёнька неизменно ей сооружал,

подсовывала бы ему под нос тарелку с гренками и яичницей, отобрав смартфон, в

котором тот шарил по новостям…

Но это утро действительно было другим. Вчера ей, конечно, не удался демарш

с подушками на диван в гостиную. Леонид вырвал у нее из рук плед и сказал устало:

– Не мотай мне нервы, Лера, у меня и без того сплошные проблемы. Ложись

нормально, завтра все обсудим.

И она послушно легла, заняв свое место на супружеском ложе, но заснула

только под утро. Леонид с его «проблемами» вырубился на счет «раз». Может,

притворялся? И что за проблемы у мужа?

Вот, например, третьего дня он был на похоронах. Хоронили его приятеля. Это

можно считать проблемой? Да нет, какая проблема – похороны… Скорее, тяжкая

необходимость и долг чести. Или он столь серьезно переживает утрату?

Валерия так и не вникла, что с этим приятелем произошло. Какой-то

несчастный случай. Она не была лично знакома с Ярославом Тимохиным, а знала

его лишь по Лёниным рассказам. Мужики сдружились на почве общего увлечения

пейнтболом, вряд ли их связывало что-то большее.

Ни в тот день, когда Славку нашли мертвым, ни в дни последующие Леонид

никаких пространных разговоров с женой на эту тему не заводил. Собирался, но не

сложилось. Желание поделиться тут же исчезло, как только перед Леонидом

образовалась ситуация в виде рыжей девицы в сиреневых штанах. Все прочие

разговоры теперь казались в своей важности фальшивыми или же неуместными. Он

лишь бросил в тот вечер коротко: «Вчера Славка погиб», а Лера ничего уточнять не

стала. Ей тоже было не до погибшего Славки.

Сейчас, лежа в постели без сна, она жгуче жалела, что была такой крысой и не

помогла мужу выговориться, а ведь это бывает так важно – чтобы кто-то тебя

послушал. Нет, не кто-то, а именно тот, кто не осудит за сопли и сколько нужно будет

терпеть твои излияния, не задирая иронично бровь и не кривя губы в скептической

ухмылке. Но не порасспросила, и не послушала.

Хотя, понять ее можно. Когда без предупреждения в твою жизнь врывается

мужнино прошлое и начинает все рушить, непросто оставаться благородно-

бесстрастной.

А вдруг ты все не так видишь, вдруг его ностальгия вовсе и ни при чем? Может,

и нет ее, ностальгии? А замкнутым он сделался все-таки из-за кончины друга… А

также из-за того, что Лере нет никакого дела до того, что у мужа по жизни происходит,

вообще ни до чего нет дела, кроме своей уязвленной гордости, которую на самом

деле никто не задевал.

Сама виновата. Родила бы Лёньке ребеночка и не тряслась бы сейчас. Была

бы спокойной и невозмутимой мамашкой и женой в своем праве.

Но он же был согласен! Он с самого начала не возражал и не настаивал, и

потом, когда они достаточно долго прожили вместе, никогда не поднимал эту тему,

значит, его все устраивало?! Или нет?.. Ну, мог бы хотя бы намекнуть!.. А теперь

получается, что Лера ему не нужна, и сама во всем виновата.

А кто еще? Сама и виновата. Особенно, если сравнивать. После того, как

выяснилось, что есть в жизни Воропаева Леонида женщина, которая захотела от него

родить. И без всяких условий. Родила и воспитала, и вырастила, а вот ты, Лера, не

захотела. Да, сравнение не в твою пользу, детка, ох, не в твою.

И что теперь? Пока не поздно обзаводиться потомством, чтобы мужа

окончательно не потерять? От накатившего ужаса Лера даже тихонько взвыла,

почувствовав себя приговоренной к пузу, молокоотсосу и всему прочему.

Она ворочалась в кровати, вставала попить водички, снова ложилась и вновь

ворочалась, и сон все не шел, и ей было муторно и тошно. Утром, все выяснится

утром. Она боялась утра. Как будто сделала что-то гнусное, подлое и чрезвычайно

непорядочное, ну, к примеру, изменила мужу, и это вылезло наружу, и впереди

разговор, который всего-навсего отложен.

Что за выверт сознания?! И отчего она чувствует себя виноватой? Кто, в конце

концов, в этой ситуации жертва? Конечно, она, Лера. Это муж должен ощущать вину,

а не наоборот. И ей нечего бояться. Она сможет достойно выдержать любую правду,

лишь бы это правда была, а не увертки, за которыми обычно любит прятаться

сильный пол.

Но утром разговора не случилось. Муж даже не притронулся к творожной