Чтение онлайн

Разницу в заработках сразу скомпенсировал, устроившись на своём микрорайоне в садик, где находился его сын, на пол ставки электриком, ну и начался заработок с населения. Профессия жэковского работника сама по себе уже предполагает, как предоставление услуг населению, где каждый, вызвавший тебя для работы в его квартире, старается потом отблагодарить. Как поётся в известной песне— «Взятки брать? Конечно буду. Буду брать пока дают. А не брать, так засмеют. В жизни главное, ребята, жить не только на зарплату». Здесь огромную роль выполняют мастера ЖЭКов. Получая вызов на устранение аварии, она начинает объяснять, что придётся долго ждать и сидеть без света, так как электрик один и работ у него выше крыши по объектам, а квартиры уже потом и дают номер телефона электрика. Клиент созревает в основном на второй день и приглашает в квартиру уже по данному телефону. За это мастер берёт один рубль, не зависимо дали там тебе денег или нет. Но дело стало процветать, Егор выполнял все заказы и утром, на наряде отдавал положенные суммы мастерам. Меньше червонца в день парень не зарабатывал. Каждый забойщик позавидовал бы такой з\п, при чём в шахту спускаться не надо и в чистом ходишь. Егор сразу приобрёл себе ЗаЗ М 966ть (с ушами) 30ть л\с и на нём разъезжал по нарядам. За зарабатываемые деньги построил в кооперативе шикарный гараж с подвалом и комнатой для отдыха с отоплением. Взял не последнюю, красного дерева, германскую стенку «Заалбург» и качественную мебель в зал и спальню, своей квартиры. Так бы всё и продолжалось, если бы после поступления в институт его не порекомендовали принять в партию. И отец, и мама у Егора были люди партийные, поэтому он согласился и парт ячейка ЖЭКа подала на него документы на вступление кандидатом в члены КПСС. Кто бы мог тогда подумать, что этот приём качественно изменит жизнь молодого парня.

На втором этаже горкома партии собрались партийные руководители с вновь принимаемыми перед залом заседаний, где собралась комиссия по приёму. Дошла очередь Егора. В костюме с галстуком и комсомольским значком на лацкане, повторяя про себя принципы коммунизма и тезисы вождя, молодой человек вошёл в зал. За длинным столом покрытым красной материей, на не высоком подиуме сидело семь человек. В центре, сам Первый секретарь, сосед с четвёртого этажа родительского дома, Борис Васильевич Дятлов. С права от него членом комиссии сидел Михаил Васильевич Демьяненко. Егор по здоровался, и партийный секретарь стала читать его характеристику. «Не надо продолжать» неожиданно перебил её Первый «Я, на пример, очень хорошо знаком с Егором и его партийными родителями. Ты что работаешь в ЖЭКе?» «Да, это наш лучший работник» ответил за Егора Демьяненко. «Ну вот видите, видите, лучший работник, а нам в стране и нужны коммунистами только лучшие работники. Егор, у тебя какое образование?» спросил Первый. «Горный техникум и учусь в ХИПИ» ответил парень. «Подходит?» задал вопрос теперь уже не Егору, а подполковнику в армейской форме, сидящему в конце стола так же, как член комиссии: «Да, полностью» ответил он. «Это замполит с нашего учреждения, зоны проще, Виктор Иванович Бескровный» уточнил Первый: «Егор, партийная организация города направляет тебя по комсомольской путёвке на службу в органы внутренних дел. Это огромная честь. Ты согласен?» Ну я бы посмотрел в тот момент на идиота, сказавшего бы Первому лицу города «Нет». «Конечно же я согласен и постараюсь Вас не подвести» ответил Егор. «Вот, это слова мужа» радостный и довольный ответом сказал Первый. «Секретарь, путёвку сюда я её сразу же и подпишу в торжественной обстановке, и чтобы завтра он был рассчитан и начал работать в органах».

С горкома партии Егор вышел кандидатом в члены КПСС и с направлением с двумя печатями горкома и горисполкома с подписью Первого и Дудника для работы в ОВД. Рассчитали Егора в этот же день. Начальник ЖЭКа начал звонить в горисполком с не согласиями, но его послали с этими вопросами к Первому, и он сдался. Утром Егор со всеми своими документами сидел в отделе кадров УЛ 314ть.

Уг. Ро.

Коллектив отдела уголовного розыска города состоял из начальника, его заместителя, трёх старших оперативных работников, девяти оперативников и трёх помощников оперативных работников—лиц младшего начальствующего состава—сержантов. Никак не подчинялся, но всегда присутствовал на первом вопросе любого совещания—начальник ИВС (изолятора временного содержания). Первым вопросом любого совещания—работа оперов с агентурой в ИВСе. Опытный начальник изолятора в хвост и гриву отрабатывал оперов, которые только по одним им и ведомой причине не приходили вниз для снятия показаний. После его ухода начиналось основное, рассмотрение текущих дел, совершённые за ночь происшествия из КУПП дежурной части и докладов следственно оперативной группы за ночь. У каждого на коленках личная общая тетрадь или прошитый блокнот обязательно отмеченный в спец части, как секретный. Эти свои тетради опера хранят в сейфах и по их окончанию сдают в архив, только после этого заводят новую. Иногда в этих записях целые судьбы простых людей, всё услышанное агентами в камерах с разговоров, с нужными оперативниками и следствию, людьми.

Евгению нравилось всё. И умные и чуть сосредоточенные лица его коллег, и задаваемые вопросы, звучащие на них ответы и предположения, планы на этот день и на будущие. Сразу были видны лидеры сыска и такие же, как Женя, дилетанты. «Пепов, твоя задача раскрутить «Смешного» по убийству Фёдорова дружинника, на танцах прошлой ночью» неожиданно поступила команда от заместителя розыска. «Что мне надо делать?». «Ты человек новый, шахту знаешь, прикинешься шахтёром, которого взяли за драку в парке. Тебя переоденут и посадят в камеру к предполагаемому убийце. У него уже закончились сигареты, а ты войдёшь с почти полной пачкой с фильтром и сразу её за светишь в хате. Ну поругаешь матом там ментов, расскажешь, что невеста будет волноваться и ждать, что ты не виновен и потом попробуй разговорить этого гада. Молчит и всё». «Понял, старшина?». «Так точно, товарищ капитан». «Ну ты это брось, у нас так не принято в розыске, только по именам или в крайнем случае имя отчество, вразумил, салага?». Опера за улыбались, но про себя, так как суровый взгляд начальника, поставил всех юмористов сразу на место. Совещание закончилось и Женя пошёл в подвал для переодевания. Начальник ИВС, старый волчара, битый перебитый, резанный и стрелянный не раз, но продолжающий работать на самой не благодарной должности любого городского отдела, был осведомлен и ожидал «подсадку». Николай Николаевич Озеров, майор милиции перед пенсией, но работу свою знал не просто, а до сконально. Перед тем, как сажать в «хату» подсадку, необходимо было подготовить почву, для этого в длинном коридоре ИВС, пол которого устелен длинной шахтной конвейерной, прорезиненной лентой, для бесшумной ходьбы по блоку дежурного. Все дежурные по блоку переобувались в мягкие тапочки. Возле камеры «Смешного» разыгрывалось представление двух сержантов. Дежурный в пол голоса, но так, чтобы было слышно в необходимой «хате», обсуждали: «Так, в семёрке у нас четверо?» «Да, полная». «А пятая?». «Там ТБЦ». «Нет, к туберкулёзу не надо: «А в тройке что?». «Там же этот, малолетка, Захаров, по наркотикам». «Так, в общую сказали не кидать, там его мигом «бакланы» научат, что у него не 206я, а мелкое хулиганство и он ничего не скажет.». «А к «Смешному» если?». «Так следак же говорил, чтобы не подселять». «Ну что мне на голову его надеть, шахтёра этого грёбанного, что ли» возмутился дежурный. «А что там за фраер такой этот шахтёр?» поинтересовался выводной. «Да лопух, на него хотят «бакланку» спихнуть вчерашнюю у ресторана с поножовщиной, а он там даже не был. Его ППСники готового на лавке в парке взяли, хотели в вытрезвиловку, а опера сказали в ИВС». «Лады, давай к «Смешному» пока, а если следак вякнет, тогда перебросим». «Ведите его, только по шустрому». В коридоре зашуршали ноги и всё стихло.

«Смешной» Смешнов Олег Ярославович, ранее дважды судимый, первый раз по 206й «Бакланке» с отсидкой 3 года на малолетке, с чего на мизинце левой руки значился перстень с полоской к безымянному пальцу. Второй раз «гоп-стоп» 141- 142 УК Украины, пятёрочка от звонка и до амнистии самой большой после лета 1953 года, к 70ти летию Советской власти в ноябре – декабре 1987го года, когда на свободу вышло больше половины ЗЕКОВ страны. На спине «ЗЕКА» красовался синий собор с двумя куполами, а на правой руке «паук», который означал по –понятиям- «воровал и буду воровать». Зоны опустели. И вот теперь опера закрыли его по убийству дружинника в парке после дискотеки, но, как он понял, доказухи маловато. Он внимательно слушал трепню попкарей в коридоре. «Что это? Подстава? Или правда всем пофик чьи-то команды. Ведь и ему сам следак вчера после допроса сказал, что сидеть будешь один, чтобы никто не смог помогать». Он, как загнанный зверь мотался по камере, три шага вперёд, три назад. «Да вроде не подстава, а в правду нет места. Ладно, кинут «баклана» поглядим на рожу и определим» думал «Смешной».

Сержанты вышли из блока, и всё слушавший начальник ИВС тихо сказал: «Молодцы, по-моему, хорошо, без лажи проговорили». Он повернулся к стоящему Жене: «Первый раз идешь?». «Угу». «Не переживай, мы всё слышим, заточек у него нет, вчера его до гола раздели, супинаторы и те вырвали». Он походил волнуясь, за тем принёс шоколадную конфету, съел её на глазах у всех, а фольгой, смоченной в своей слюне, поводил по побелке стены и потёр у глаза Жени. Через минуту там красовался обширный синяк, и бить не надо было. «Ну, так вроде бы лучше. Сам вопросов сегодня не задавай вообще, слушай его и отвечай на его вопросы и плачь, что твоя девушка тебя не дождалась, короче играй истерику и всё, понял? Завтра тебя выведут после того, как его заберёт следователь на допрос. Ну с Богом, сынок, ни пуха». «К Чёрту» ответил опер и шагнул в блок. Камера открылась, его с силой толкнули и захлопнули с шумом дверь. Тускло горела над дверью в металлическом кожухе не яркая лампочка, в мутное, засиженное мухами окно, чуть пробивался дневной свет. В камере было тихо и пахло парашей. В углу стояла большая алюминиевая кастрюля для нужд с крышкой, бак с водой и на цепочке кружка, две двухъярусные нары с железными приваренными полосками вместо матрацев, между нарами бетонированный стол и две лавки так же металлические, а над ними окошко в почти метровой стене. Стены побелены, все в крупной «шубе». И самое главное—запах камеры, что-то вместе с потом, испражнениями, кислым запахом квашеной не свежей капусты, сероводородом и табачным дымом.

«Смешной» лежал на нижней нарке, подложив руки под голову и молча наблюдал за вошедшим в «Хату» человеком. «Здравствуйте» культурно по здоровался вошедший и не дождавшись ответа, сел к столу. Оба молчали. Прошло более трёх часов, когда не выдержал «Смешной». Он облокотился на железные прутья нарок, привстал и не громко спросил: «Чо молчишь, как тупая отвёртка?». «А об чём мне тебе говорить, мне уже сказали пацаны, что ты, как это у них— «квочка» тебя кинули, чтобы меня уговорить взять вину на себя. Так вот х..я тебе с маслом, не возьму, и поэтому лучше замолчи, а то морду разобью» выдавил из себя с не скрываемой злостью, Женя. «Смешной» даже присел сразу. Он свесил ноги с нары, поглядел внимательно на парня и тихо зашипел «Да ты знаешь, «баклан» грёбаный, с кем ты базаришь? Я «Смешной» меня вся областная братва уважает и знает». «Ты чо с детдома, что ли?» спросил Женя. «По чему из детдома?» не сразу понял «Смешной», «Ну какими-то братьями своими ты меня пугаешь?». «Смешной» так не смеялся давно. «Лады, братан, прости, что плохо на тебя в начале подумал» извинился он. «Я краем уха слыхал, что тебе «Бакланку» тулят. Не переживай и ничего не подписывай, у них на тебя нет ничего, всё лажа, понял?» «Нет, что такое «бакланка»? Все обзываются, а не говорят». «Смешной» удивился ещё больше. Это 206 ст. УК Украины— «Хулиганство». «Так ведь я только пивка с ребятами выпил с этими, как их с «Огнями Москвы» и ничего не помню» рассказал Женя свою историю. «С самогоном мешали пиво в пивном баре» перевёл «Смешной». Всю ночь «друзья» не спали. «Смешной много рассказывал о своей судьбе, о двух «командировках», о братве, а Женя не задавал глупых вопросов, только удивлялся. Он всё больше и больше нравился «Смешному», особенно после того, как достал начатую пачку «Стюардессы» и удивился: – «А это то у меня откуда, я ведь не курю, может менты подбросили, чтобы я закурил и разговорился?». «Смешной» снова залился смехом. «Да видно вчера чью-то прихватил со стола, и всё». Он с удовольствием закурил. За что он сидит, сам не говорил, а Женя и не спрашивал особо ничего. «А что ты меня не спросишь, чего я тут парюсь?» спросил, затягиваясь очередной сигаретой, «Смешной». «Мне не интересно, самому тебе надо, расскажешь, а не расскажешь, мне и не надо. Мама мне всегда говорила: «Меньше знаешь, крепче спишь». В 5.30 дежурный прокричал по блоку: – «Подъём, на оправку, выносим парашу и 10ть минут на умывание, с первой «хаты», пошли». Лязгнул чей-то запор и по коридору к туалету в конец блока поспешили чьи-то ноги. «К камерам не подходить и не разговаривать, иначе без оправки будете, козлы!» кричал всё тот же не приятный голос попкаря. Минут через 20ть двери камеры открылись, и сержант скомандовал: «Выходим, живо, бак схватили и понесли, бегом». «Смешной» глянул на Женю, но их всего –то двое, а одному бака не дотянуть, рас плескаешь, а ему, как жулику, вроде бы нести в –падлу, но делать нечего, и Олег взялся за одну ручку бака. В туалете три «очка» и длинное бетонное корыто у стены с тремя кранами. Вылив содержимое параши в туалет, оба уселись рядом, потом быстро умылись и бегом назад в камеру, неся уже пустую, но так необходимую, ёмкость. Лязгнул запор и провернулся ключ в замке. Олег лёг на наре в свою обычную позу, Женя сел на лавку. Через некоторое время открылось окно кормушки и попкарь подал завтрак. Два куска чёрного хлеба, две кружки купеческого чая и по миске пшеничной сухой каши, к тому же ещё и не солёной, с воткнутыми в неё алюминиевыми ложками с обломанными ручками. Кашу есть не стали, а чай с хлебом выпили и вернули посуду в открывшуюся на мгновение кормушку. «Сейчас начнут тягать на допросы» сказал Олег. «Не бзди, тебя больше трёх суток держать не имеют права, так что молчи и ничего не подписывай, даже если станут бить. Понял?». «Угу» мотнул головой Женя. «Смешного» вывели первым. Женю подняли на верх в кабинет начальника ИВС и дали кусок белого хлеба и сладкого чая. «Я бы вообще-то пожрал бы чего» возмутился Женя. «Да не можем мы тебя кормить, пойми ты. Опытный жулик, а «Смешной» прошёл хорошую школу, определит по запаху с параши, что тебя кормили колбасой с маслом, не говоря уже о запахах из твоего рта, так что терпи. Что-то узнать не получилось с первого раза, я вижу, да?». «Да, он постоянно меня проверял, а ночью спросил, не хочу ли я знать, чего он сидит, я отказался сразу». «Молодец, тут ты прав, у нас ещё двое суток». «Это что я ещё двое суток голодный буду?». «Сегодня в обед подадим всему блоку из-за тебя, макароны с подливой и кисель, я уже заказал» пояснил Озеров. «Николаевич, и пусть подсолят, ну жрать же невозможно пресное» взмолился Женя. «Ты глянь на него, сутки просидел, а уже с претензиями» все заулыбались. Начальник ИВС шутить не любил, а здесь видно всё было по его сценарию, и он оставался доволен.

В камере было страшно одному. Слабая лампочка от скачков напряжения постоянно подмигивала под потолком в своей решётке над дверью и казалось, что по «хате» двигаются какие-то тени. Пробежала не большая крыса и запищала что-то в своей норе в углу под нарами. «Вот чёрт, ещё и крысы здесь есть» поджав ноги на нарке, подумал парень. Он лёг по примеру «Смешного» на спину и подложил руки под голову. Спина от металлических полос болела, на боку было немного удобней. «Как же его разговорить?» думал Женя «Ведь это его первое задание в уг.ро. Если провалю могут и не послать учиться на офицера, а он уже загорелся погонами». Шум в коридоре, кого-то бьют, было слышно гупание ног по телу и «гопанье» издаваемое «терпилой». Снова тишина. «На ласточку его козла поставь, что ты возишься?» и снова гоп, губ, гип. Занимались кем-то двое попкарей, которые не обращали никакого внимания на то, что их слышит целый блок камер. «Всё, хорош, ну хорош я сказал, в «хату» его пид…а». Неожиданно двери Жениной камеры открылись и в помещение просто бросили избитое тело Олега. «Что смотришь, козлина? И ты, тварь хочешь, сейчас выведем, подожди, мразота, мы и тебя научим жизнь любить, гад». Двери с силой захлопнулись. Женя подскочил к «Смешному», помог ему подняться и уложил на его нарке. «За что же тебя так?». «Да очная ставка у меня была с одним продажным козлом сегодня» начал говорить Олег, морщась от боли «Где они его цапнули я не знаю, когда я этого дружинника валил, по-моему, не было никого, а тут полный расклад, во, собака дикая, где он взялся, гад». Олег перевернулся на бок. «Теперь, по-моему, срок у меня уже есть, если только этот член никуда не исчезнет до суда. Слушай, паря, я тебе бабла дам не меряно, ты выйдешь ни сегодня так завтра, передашь маляву кому скажу, а ещё лучше со слов. Понял?». «Так кто же мне поверит? Ещё подумают, что меня менты подослали, меня ведь кроме тебя твои эти братики и не знают вообще». Женя понял, что попал в струю и играл по полной. «Я скажу тебе ключевое слово для «Батюшки» и потом можешь ему всё рассказать то что я тебе скажу. Он с тобой и рассчитается сразу». «Ага, завалит меня и искать никто не станет, кто я такой—шахтёр не известный, да ещё и не местный с Краснодара. Нет, Олег, я боюсь». «Я тебе слово даю, а блатные не фуфлыжничают в таких ситуациях, понял?». Женя молчал. Он уже понял, что выиграл, что Олегу некуда деваться и он будет его уговаривать всю ночь. «Лады, дай мне немного подумать. А сколько ты дашь мне помощи для мамы?». «Три куска». «О… З\п за год почитай». «Лады, говори, что за слово такое и что надо сказать твоему святому». «Не святому, а батюшке в соседнем городе». «Дай я подумаю» вдруг сдал назад «Смешной». «Неужели я где-то перегнул палку? Поспешил?» думал Женя.

«Готовимся к обеду» прокричал попкарь в коридор блока и начал раздачу пищи. Окошко на мгновение открылось и в него просунули две глубокие миски с какой-то жёлтой жидкой баландой, тарелки с макаронами, чем-то подлитыми и кружки с киселём, по два куска чёрного хлеба и всё те же ложки без ручек. Женя попробовал жидкость. Это было подобие горохового супа, но есть его можно было, и он съел. Макароны были в меру подсоленными, а кисель даже сладким. Поел своё и Олег. В открывшееся окно он отдал всю пустую посуду. В коридоре бурчал попкарь «Хоть бы одна бл…ь сказала спасибо, а посуда сегодня вся пустая, видно повариха с мужем ночевала, настроение хорошее». Олег докуривал последние сигареты с пачки «Стюардесса», лёжа в своей позе и молчал. Молча сидел и разглядывал свои пальцы Женя. «А как хоть тебя зовут?» спросил Олег, приподнимаясь с нарков. «Жекой» мгновенно ответил парен, не отрывая от своих пальцев взгляда, как будто они золотые. Олег снова лёг и замолчал. «А живёшь где?». «В общаге на шахте Ильича». «А как комендантшу зовут?». «Кирилловна» мгновенно ответил он. «А на каком участке и кем ты тарахтишь?» Женя сел на своего коня и поведал, что такое бремсберг, как сажают лаву, сколько стоит купить для антенны провода у взрывников и ещё много разной чуши, которую в Великом Донбассе знают дети сразу с утробы матери. Неожиданно Женя понял, что ему уже нечего говорить этому блатному парню. Он лёг на своё место и отвернувшись к сырой и тянущей холодом стене, попытался вздремнуть. Спал он не долго. Его толкали и трясли за плечо. «Ну ты и храпака давал, оглохнуть можно». «Прости, ночь то мы с тобой не спали, вот я и прикорнул чуток». «Смешной» сидел на скамейке перед Женей и глядел ему прямо в глаза, если при таком освещении вообще можно было что-то разглядеть. «Лады, слушай. Приедешь в собор, найдёшь там батюшку Алексее и скажешь: «Сам ты еретик, а потом всё что я тебе наговорю, понял?». «Да». «Скажешь, Смешной дал слово, что ты отдашь три косых и отпустишь с миром». Женя повторил. «А теперь внимательно слушай, два раза повторять не стану…».

Женю вызвали на допрос ближе к ужину. Рассказав всё дословно и ответив на все вопросы начальника розыска и зама, Евгению на конец налили не полный стакан первача, изъятого сегодня участковыми у самогонщика и уже добросовестно заканчиваемого выпивать в отделе, нарезали «докторской» колбаски местного мясокомбината и откупорив трёхлитровую с прод. пайка, банку огурцов, похожих размерами на противотанковую гранату. Женя выпил и теперь закусывал с огромным удовольствием. Его похвалили, убийство подтвердилось, да ещё есть возможность взять по горячему исполнителя на следующее мокрое дело. «Всё, иди отдыхай, да сразу в душ прежде чем своё надевать станешь. Фу, запах камер чувствую за км.» отпустил его нач. ИВС. Душ в отделе был свой в спортивном зале. Женя купался долго. Самогон сразу ударил в голову и пустой желудок, его развезло под горячими струями воды, но он всё же вымылся и теперь сидел на длинной скамейке в предбаннике и ожидал своего нового товарища по уг.ро, который отлучился за пивом. Голова болела, в ушах шипело и Женя, не дождавшись обещанного напитка, ушёл спать к себе в малосемейку.

После утреннего совещания у Капицина, Женю попросили остаться. «Ну, как, выспался, герой?» спросил его Александр Иванович хлопая дружески по плечу. «Да». «Тогда обсудим второй и теперь уже главный вопрос. Я докладывал вчера результаты на совещании у начальника гор отдела и получил добро на продолжение операции. Это значит, что ты поедешь в соседний город, найдёшь там криминального «Батюшку» и передашь ему слово в слово всё то, что и как научил «Смешной». Истребуешь деньги за работу и спокойно вернёшься в город. За тобой обязательно поставят братки свои глаза. Не оглядывайся, не замечай их, чтобы не спугнуть. Возьмёшь пузырь водки и закуски, чтобы видел тот, кто будет следить, и поедешь к себе в общагу. Там будет сидеть новая дежурная, ты с ней обнимешься, как со старой знакомой и пойдёшь к себе. Дальше всё, можешь побухать, только с общаги не выходи больше. Понял? На работу тоже пока не ходи. Дежурная ответит на вопрос о тебе, что уволен за прогулы с шахты и теперь будешь искать себе новое место для работы и жильё. Сиди и жди команды. Продуктов купи больше. Всё понял?». «Да мне бы денег получить в кассе». «А за чем, у тебя же три косаря с собой будет, можно так месячишку гульнуть, не выходя с общаги. Эх ты, салага!».