Чтение онлайн

– Зачем плюешься, не хороший ты человек? Я же к тебе как к родному. На стул усадил, ручки и ножки связал. Больно тебе делать не хочу, а ты так себя ведешь? Мне что тебя в угол поставить?

– Леший, ты что за х@ню сейчас прогнал?

– Совсем не понятно? А в голове казалось смешным. Шутка это была, Володя, чтоб обстановку разрядить. Понял, ты человек серьезный и с тобой только по делу. Тогда опишу ситуацию. Я могу начать тебя пытать. Резать по живому. Отрезать уши, нос, пальцы, предварительно разбив суставы молотком. Медленно засунуть тебе нож в бедро, а потом проворачивать его сначала по часовой стрелке, а потом обратно. Если это не поможет – и ты будешь держаться как юнак на допросе, то в ход пойдут твои кокошки с пиписькой. Сначала я тебя гудлаем сделаю, отрежу крайнюю плоть вместе с кусочком твоего болта. А дальше, буду нарезать как колбасу в ресторане. Мелкими просвечивающимися дольками. И если ты такой крепкий и не пойдешь на контакт, то останется один прекрасный вариант – паяльник. Я засуну тебе его в дупло и включу в розетку. Так тепло тебе никогда не было и не будет.

– Гонишь, черт. Клал я на тебя с прибором, мудила!

– Зря ты так, Володя. Как тебе в твою бестолковку не доходит, что я тебя на Аннушку не беру, понт кончился. Сейчас все по-деловому – сказал я, вставляя обратно кляп.

Не получилось, взять на испуг. Придется тогда исполнять, то что сказал. Самому не верится, что я до такого докатился. Взяв нож и табуретку на веранде, я вернулся к Напарнику. Поставив мебель напротив жертвы, я сел и пытался сосредоточиться. Выброс адреналина заставлял мое тело колотиться. Руки дрожали, как у алкаша после недельного запоя. Пути обратно нет. Сильнее сжав нож, я всадил его в бедро Вдовину.

Напарник застонал, и попытался разорвать ремень, стягивающий ему руки. В СССР умели делать вещи. Ремень не порвался, несмотря на то, что был из кожзаменителя. Неприятное ощущение. Когда из раны начала идти кровь, мой желудок попытался выскочить через рот. Чувство, что сейчас меня вывернет на изнанку, я смог погасить только через минуты две. Вдовин поскуливал, но к боли начал потихоньку привыкать.

– Володя, ты что-то хотел сказать? Или мне показалось? – начал проворачивать нож в ране. Я чувствовал, как дрожит нога Вдовина. Не приятное ощущение. Люди, которые получают от этого удовольствие – на самом деле больные. У напарника закатились глаза, и еще чуть-чуть и он бы потерял сознание. Нет, этого допустить нельзя, и я остановил вращение ножа в ране.

– Мне продолжать, или будет конструктивный диалог?

Вдовин махнул головой.

– Ты точно все осознал и понял? Или мне поразвлекаться со второй ногой?

Напарник закачал отрицательно головой. Вытянув кляп, я уселся и стал ждать, что мне пропоет этот фазан.

– Что ты хочешь знать, Леший? Жаль, что тебя «Фрол» не добил, суку. В благородного он решил поиграть, теперь на кичмане париться. Ему врач напел, что ты из комы в домашних условиях не выйдешь, так тебя твареныша не додавили. Чтоб братва видела – как пацаны о пацанах переживают. Долбанные отморозки, живущие на блатной романтике. Я был у кума, и знаю про что говорю. Вся воровская романтика была придумана под законников, которые используют всех остальных. Смысл – живи правильно, по закону и в итоге когда-нибудь ты будешь в авторитете. Только пи@деж это все. Подковёрные игры воров в законе, подкупы, оказания услуг делают так, что реально правильный вор никогда не станет авторитетом. На сходке выберут того, кто им выгоден. Ничего не напоминает? Вся долбанная советская партия такая же. Именно так выбирают вождей, начиная с 1917 года.

– Вова, раз такой грамотный, то что же ты по комсомольской линии не пошел? Сидел бы сейчас председателем горкома. Разруливал дела большие. Что же ты в криминал полез?

– А меня по малолетке легавые повязали за карате. Тренеру срок впаяли реальный, а всех пацанят, которые тренировались на учет поставили. Какая дальше комсомольская линия?

С этим конечно советская власть погорячилась. Приравняв карате к небрежному хранению огнестрельного оружия. Кому так помешали занятие спортом, это вопрос. Но в Уголовном кодексе появился 1 часть 219 статьи – незаконное обучение карате и наказывались люди реальным сроком до двух лет. Причины скорее всего были как политические, так и экономические. Не должны советские люди заниматься капиталистическим видом спорта. Отток молодежи из секций самбо, бокса, футбола побудил комсомольских идеологов вынести этот вопрос на обсуждение в политбюро. Говорилось, что благодаря карате, СССР не может занять призовые места в традиционных видах спорта. Экономические – никто бесплатно не тренировал. Брали от 5 до 10 рублей в месяц. Обычно тренировались от 30 до 50 учеников в 2 смены. Средняя зарплата инженера была около 150 рублей. Но рабочие платили налоги, а тренера нет. Все шло в карман. Плюс криминал, хорошо поставленный акцентированный удар в голову мог привести к смертельным последствиям. Что и начало периодически происходить в разных городах СССР. Все вышеперечисленное и привело к появлению уголовной статьи, которая должна была помочь закрыть все секции с карате. Получилось как всегда наоборот. Жаль, что не знали комсомольские работники пословицу: «Не можешь остановить – возглавь». Могли бы обыграть ситуацию с карате, чтоб и волки были сыты и овцы целы. Но пошли по наименьшему сопротивлению – вот и имеем мы таких Напарников.

– Я что сейчас тебя пожалеть должен? Слезы пустить, развязать и извиниться? Вова, ты человека заказал. Директора моего банка. Зачем он тебе нужен вообще?

– Бурлак, сука, сдал! Тут все просто, директор этот мне в болт не упился. За него Степанов попросил.

– А это что за птица?

– Шишка с администрации. Главный в центральном районе. Что-то с этим евреем не поделили. Я с сыном Степанова на одной ноге, дружим давно. Деньги не плохие предложили. Почему бы не помочь, да еще и не подзаработать?

Хорошая тема, убирают директора банка. Ставят во главе своего человека и бабки оттуда просто утекают в неизвестном направлении. А там не только мои деньги, а также обыкновенных граждан, АвтоВаза и многих других предприятий. Молодец Степанов, хорошо просчитал.

Дальше раскрытие заказного убийства. Господа сыщики начали бы пробивать кто мог ушатать директора банка. Вылезло бы, что я пытался его взять под свое крыло. Вот и первый подозреваемый, и меня плотно берут в разработку. Еще и Степанов бы помог, пользуясь своей власть, перевести стрелки на меня. Мог такое спланировать Вдовинов? Однозначно да!

Вот и уши власти появились в криминале. С каждым днем будет все хуже и хуже. Степанова можно конечно попробовать мурыжить с этой гнилой темой. Но доказухи у меня вообще нет. Мыслю стандартно. Какая доказательная база к херам, зачем она мне нужна? Я что Степанова в милицию повезу? Странное существо человек! Закон переступил уже, меня самого судить надо, а думаю, как оперативник из прошлого. Закон, доказательства. Мне они сейчас совершенно не нужны. Я в одном лице и прокурор и судья. Главное в эти игры не переиграть и не ссучится в конец. Как на самом деле не перейти грань, чтоб жить по человеческим меркам, а не стать уродом?

– Что-то ты с властью ручкаться стал, гражданин жулик? Не в западло?

– Смотрю, Леший, ты чистый не запятнанный. Легавых за квартал обходишь. Так что я бы на твоем месте язык засунул в жерло и не вякал. Но признаюсь, лихо ты их свои точки поставил охранять. Сам придумал или лег, как шваль, под мусоров?

– Обязательно расскажу, а теперь друг ситный, поведай где Комисаров нычкуется и недоделки наркоманы?

– Комисаров где нычкуется, я не в курсе. Да не ссы, он тебя первым найдет. Жаль, что кончит тебя быстро. На второй вопрос отвечу – в твоем районе Автозаводском, на Свердлова 23, квартира 9. Ты туда же сам однозначно полезешь, так я надеюсь, что эти черти тебя наглухняк и завалят.

Вот тут ты, Володя не прав. Пацанов туда заряжу, возьмут они этих ушлепков. Да и спросят сами. На шушеру эту не буду размениваться.

– Что знаешь по расстрелу моих пацанов? Только хвост тут не крути, что я не я, и баба не моя.

– Смешно, баба не моя. Твоя же баба была, Леший? На мокрощелку полез, свежего мясца захотелось?

– Зря ты так, Напарник – сказал я засунув ему кляп в рот. – девочка тут не при делах была вообще.

Злость за смерть Макса и Вика накатила огромным комом, сминая все моральные преграды. Почему эта тварь жива и может обсуждать Вику. Урод который так легко говорил про убийство человека. Ненависть и злоба довели меня до состояния, в котором было желание только убивать. Вынув нож из раны, я ударил Воловина во вторую ногу.

– Вспоминай, где Комисаров. Пока не скажешь – я вынул нож и ударил еще раз – я буду делать из твоей ноги фарш.

Было видно, как Напарник кричал. Как крик захлебывался, зажатый кляпом. Мне хотелось, чтобы он сдох, тварь. Только то, что от него нужна была информация, сдерживало меня от убийства.

– Будем говорить, Напарник? Ты подумай и вспомни про свой бизнес, где и кто. А также кого ты с руки кормишь, из УВД или конторы. И желательно тебе все вспомнить быстро. Меньше болеть тело будет. Вспоминай, а я пойду пройдусь.