Чтение онлайн

Пройдя минные заграждения, «Гебен» направился 23-узловым ходом N-мкурсом, предполагая в 18 ч быть у Эрегли и атаковать противника. В 14 ч 25 мин он получил от морского командования следующую радиограмму:

«Обстрел Эрегли закончился в 10 ч 40 мин; крейсер и эскадренные миноносцы пошли на соединение с линейным кораблем „Иоанн Златоуст“; курс N; „Гебену“ попытаться нанести потери противнику».

В 14 ч 38 мин «Гебен» обнаружил всплывшую неприятельскую подводную лодку, которая при его приближении тотчас же погрузилась. Командир, не желая, чтобы лодка поставила в известность русский флот о выходе «Гебена», на некоторое время лег курсом на Босфор, чтобы произвести впечатление возвращения крейсера. По сведениям, имевшимся у командира, неприятель отошел N-мкурсом от Эрегли в 11 ч; командир считал, что, вероятно, неприятель сохранит этот курс до тех пор, пока не уйдет из видимости берега, с тем чтобы остальную часть дня и ночь продержаться в районе Босфор — Зунгулдак, а на утро обстрелять один из этих пунктов. В 18 ч «Гебен» направился в открытое море, но когда, несмотря на хорошую видимость, обнаружить противника не удалось, командир решил отказаться от встречи с последним в течение этого вечера, чтобы не навлечь на себя на ночь преследования эскадренных миноносцев. Он шел на Эрегли в течение ночи 12-узловым ходом, держась на параллели Эрегли Ost-мии W-микурсами с намерением к рассвету занять позицию между Босфором и Эрегли.

Ночь прошла спокойно. 10 мая в 4 ч эскадренный миноносец «Нумуне» вышел из Босфора для усиления местного дозора, состоявшего из канонерских лодок босфорской крепости. В 5 ч 15 мин «Нумуне» обнаружил в северном направлении дым и направился к нему 15-узловым ходом. В 5 ч 40 мин он опознал русский флот и донес по радио: «7 русских военных кораблей в квадрате 228, курс SO». Нетрудно было установить, что восточный прикрывающий отряд состоял из 3 линейных кораблей или крейсеров, а западный — из 1 крейсера. Главные силы с тральщиками и эскадренными миноносцами шли курсом S.

В 6 ч 35 мин «Нумуне» донес по радио:

«3 неприятельских корабля, 1 крейсер пересекают квадрат 228, 12 эскадренных миноносцев и тральщиков направляются к Босфору».

Русские, по-видимому, намеревались обстрелять босфорские укрепления, не подозревая, что «Гебен» в море. В 6 ч 50 мин поднялся неприятельский гидросамолет. В 7 ч 10 мин, когда тральщики вышли в район, глубины которого допускали наличие минных заграждений, «Нумуне» открыл по ним огонь с дистанции в 7,5 км (41 каб.), вследствие чего неприятель лег на курс Ost. За тральщиками показались 2 линейных корабля, которые в свою очередь обстреляли «Нумуне». Последний повернул назад. В 7 ч 20 мин неприятель прекратил огонь и лег на курс NO. «Нумуне» последовал за ним, сохраняя соприкосновение и все время донося по радио.

В 7 ч 30 мин на NOпоказался дым «Гебена», получившего радиодонесение «Нумуне» и тотчас же направившегося в указанный квадрат. В 6 ч 30 мин он обнаружил дым, в 6 ч 45 мин еще два. Первый, по-видимому, принадлежал крейсеру «Кагул»; «Гебен» направился к нему полным ходом. В 7 ч 15 мин было обнаружено 5 линейных кораблей в двух разъединенных группах, шедших большим ходом курсом Nи стремившихся выстроиться в кильватерную колонну. «Гебен» намеревался помешать русскому флоту обстрелять Босфор и в то же время стремился нанести противнику возможно большие потери. В 7 ч 50 мин, когда головной неприятельский корабль находился от «Гебена» по пеленгу 305°, последний открыл огонь с дистанции около 16 км (87,4 каб.); неприятель немедленно тоже открыл огонь. При сходящихся курсах и скорости хода в 15 узлов дистанция быстро уменьшилась до 14,5 км (79 каб.). Неприятель сосредоточил огонь 5 линейных кораблей по «Гебену», стрельба велась русскими исключительно хорошо. «Гебен» получил два попадания крупными снарядами. Один снаряд попал в бак и проник в жилую палубу, но пожара не произвел; второй попал ниже ватерлинии, разорвался, вероятно, у нижней кромки брони, причинил повреждения в бортовом коридоре и вывел из строя второе 150-мм орудие левого борта. Один из снарядов попал в ящик для уборки противоторпедных сетей, вследствие чего сеть стала свешиваться за борт. Потерь в личном составе не было. Неприятельский флагманский корабль тоже имел три попадания, которые, по-видимому, не отразились ни на его артиллерии, ни на поворотливости, ни на скорости хода. Артиллерийское превосходство русского флота было слишком велико, ввиду чего командир «Гебена» решил дать полный ход и увеличить дистанцию. Стрельба прекратилась в 8 ч 12 мин. Командир «Гебена» намеревался оттянуть противника возможно дальше от Босфора, взяв для этого курс N, а затем — прорваться в Босфор [54] . В дальнейшем «Гебен» соразмерял свою скорость хода со скоростью неприятеля. Крейсеры и легкие силы противника держались все время на большой дистанции и хорошо прикрывались главными силами. В 8 ч 18 мин с «Гебена» были обнаружены две торпеды, от которых удалось уклониться поворотом вправо. В 12 ч 35 мин противник отвернул вправо; «Гебен» последовал за ним, предполагая, что неприятель направляется назад к Босфору. Однако последний докатился только до курса Ost. «Гебен» продолжал катиться вправо, стремясь охватить противника с хвоста. Но русские силы снова повернули. Теперь «Гебен» увеличил ход до 26 узлов и, удерживая дистанцию до противника в 18–20 км(98—109 каб.), устремился к Босфору, желая обеспечить себе свободу входа. В 13 ч 35 мин главные русские силы повернули на «Гебен»; во главе их колонны следовало 2 эскадренных миноносца. Однако русские вскоре убедились в бесцельности преследования и в 14 ч 10 мин повернули на обратный курс, а в 14 ч 50 мин дня скрылись из виду.

Не могло быть и речи о вступлении «Гебена» в решительный бой с 5 линейными кораблями. Задачу — оттянуть неприятеля от Босфора — «Гебен» поставил себе несомненно правильно; располагая превосходством в скорости хода, «Гебен» так рассчитал маневрирование, чтобы в любой момент, обойдя противника, иметь возможность вернуться в Босфор. Однако нужно сожалеть, что старшему артиллеристу «Гебена» не удалось в течение 22-минутного боя достичь большего числа попаданий. При высоких баллистических качествах и большой разрывной силе германских снарядов несомненно можно было бы нанести устаревшим русским линейным кораблям большие повреждения. Если бы удалось хотя бы приблизительно достичь тех же результатов, какие получились год спустя в Ютландском бою (правда, тогда германские линейные крейсеры имели уже приборы центральной наводки), то германо-турецкий флот получил бы большой перевес на Черном море.

Получив донесение эскадренного миноносца «Нумуне» о появлении противника, командование отдало приказание «Бреслау» развести пары и выйти на поддержку «Гебена» и для обеспечения входа в Босфор. Флотилия эскадренных миноносцев получила приказание всеми наличными единицами выйти из Босфора и нести перед входом противолодочное охранение. Для этой цели возможно было использовать только минный крейсер «Пейк» и эскадренный миноносец «Ядигар», остальные же конвоировали транспорты в Дарданеллы или находились в Мраморном море в поисках подводных лодок.

В 16 ч 20 мин «Гебен» соединился с «Бреслау» и под охраной эскадренных миноносцев вошел в Босфор.

9 мая во время выхода «Гебена» в море для обеспечения побережья угольного района Сушон имел совещание с Энвером-пашой и фельдмаршалом фон дер Гольцем; на этом совещании было решено для защиты угольных копей от отдельных нападений противника назначить особые войска и артиллерию. Сушон особенно подчеркивал серьезность опасности перерыва в любой момент подвоза угля из Черного моря. Сушон считал необходимым организовать доставку угля в столицу сухим путем при помощи всех наличных транспортных средств. По его мнению, следовало также усиленно разрабатывать угольные копи на побережье Мраморного моря. Энвер не мог оставаться глухим к этим серьезным вопросам и согласился дать соответственные распоряжения.

Только теперь значение угольного вопроса стало ясным для высшего военного командования. Здесь необходимо коснуться постановки дела снабжения углем с момента вступления Турции в войну.

На северном побережье Малой Азии, на расстоянии около 150 миль от Босфора, находится богатый угольный район Зунгулдак с значительным числом копей, принадлежавших разным владельцам, между прочим Стиннесу и французскому акционерному обществу. Хотя в мирное время, в особенности для нужд флота, ввозился кардифский уголь, все же большинство потребностей в угле покрывалось копями Зунгулдака. Зунгулдак обладал прекрасным портовым оборудованием. Сообщение с Константинополем и другими пунктами совершалось исключительно морским путем. Таким образом, существовала реальная опасность, если и не полного перерыва подвоза угля, то во всяком случае заметной помехи его доставке в столицу со стороны неприятельских морских сил.

Морское командование первоначально обеспечило себя значительным запасом в 8000 т кардифского угля, а также большим количеством турецкого угля (в общей сложности до 50 000 т). Этот запас оказался тем нужнее, что при длительном нахождении кораблей в боевой готовности потребление угля было очень значительным. В начале войны запасы угля имелись еще у железных дорог, но они быстро пришли к концу ввиду большого расхода топлива на перевозку войск и военных материалов. Отдельные частные фирмы пробовали доставлять уголь и организовывать склады. Вскоре им пришлось от этого отказаться: при недостатке в угле цены на него быстро росли, точно так же как и повышались фрахты. К тому же отсутствовал всякий контроль над тем углем, который все же удавалось ввозить и складывать. Необходимость объединить в одних руках доставку, распределение и хранение запасов угля была очевидна. Сушон и морской министр Джемаль-паша решили возложить эту важную задачу на флот. Джемаль при этом настаивал, чтобы флот единолично ведал угольным снабжением без вмешательства других ведомств.

7 ноября 1914 г. было организовано «угольное бюро», во главе которого поставлен германский офицер. Для доставки угля в распоряжение бюро первоначально было передано 22 парохода грузоподъемностью в 1000–2000 т каждый.

Тотчас же началась доставка угля, и 11 ноября был выгружен первый пароход. Прежде всего пришлось выяснить потребность в угле для флота, железных дорог, трамваев, пароходных обществ, электрических станций, военных заводов и важных частных производств. Обычно указывались цифры, в десять раз превышавшие действительную потребность. Их постепенно снижали, что часто вызывало энергичное сопротивление. Груз каждого прибывшего угольного транспорта распределялся между отдельными потребителями или передавался на склады, находившиеся в четырех различных пунктах.

Доставке угля с самого начала серьезно угрожало положение, создавшееся в самом угольном районе. Необдуманный призыв рабочих в армию значительно уменьшил их число; недостаток наличных денег оставлял остальных рабочих без самого необходимого. Обстрелы русских мешали работам в хорошо оборудованной и защищенной крепким молом гавани Зунгулдак и разрушали ценные механизмы шахт. Все снабжение углем тормозилось. Усилиями угольного бюро и морской службы тыла удалось постепенно снабдить управление копей денежными суммами, так что рабочие стали получать часть своего заработка, и работы смогли продолжаться.