Чтение онлайн

Небольшие подводные лодки до сих пор не были в состоянии добиться реального успеха. На совещании, созванном Энвером-пашой, были установлены крайние нормы расхода угля для различных потребностей, но общее впечатление было таково, что без поддержки из Германии не обойтись. Кроме того, принимались меры к увеличению добычи бурого угля, для чего в первую очередь ускорилась постройка полевых железных дорог.

На требование большой подводной лодки Морской генеральный штаб в Берлине ответил 11 января отказом. Но Сушон не успокоился и снова настойчиво требовал большую подводную лодку, указывая на крайний недостаток угля. Еще до Нового года он вошел в сношения с комендантом Дарданелл по вопросу об обеспечении возможности безопасного входа подводных лодок. Надежда на получение угля железнодорожным путем из Германии не оправдалась. 20 января было получено сообщение от начальника полевого железнодорожного управления, что доставка угля пока невозможна, так как пути заняты перевозкой важного военного материала. К концу января из-за недостатка угля пришлось ограничить производство огнеприпасов.

Ввиду длительной блокады Зунгулдака русскими эскадренными миноносцами UB-8 получила приказание направиться на позицию перед Зунгулдаком. Она должна была держаться в 10 милях на NWот ожидавшихся транспортов при их подходе и попытаться атаковать неприятельские эскадренные миноносцы. Подводная лодка вышла 10 января и 11 января прибыла в Зунгулдак. В течение 5 дней не представилось случая для атаки, и лишь однажды ненадолго появилась неприятельская подводная лодка. 20 января UB-8 направилась в Варну. Отсюда она ежедневно выходила в море для обучения болгарского личного состава, так как Болгария выразила пожелание иметь в составе своего флота 1 подводную лодку и уже сделала соответствующий заказ Германии.

В последних числах января русские морские силы непрерывно показывались у Зунгулдака; большею частью это были эскадренные миноносцы, а 29 января — 5 линейных кораблей. При этих обстоятельствах намеченное движение угольных транспортов было невозможно. Для борьбы с блокадой было отдано приказание подводной лодке UB-14 следовать к Зунгулдаку и ежедневно до рассвета занимать позицию в 11 милях от берега, а вечером возвращаться для получения информации и зарядки батарей. Одновременно к западу от меридиана мыса Баба была выслана лодка UB-7 с целью операций против русских в направлении на SSO.

С 20 по 31 января UB-14 безрезультатно находилась в море в районе устья Дуная. 2 февраля она вышла из Варны к угольному побережью. По пути туда 3 февраля она заметила неприятельские корабли. Очень благоприятные условия для атаки «Кагула» не могли быть использованы, так как подводная лодка из-за сильного волнения показала рубку. На следующий день UB-14 снова заметила неприятеля. Слабые активные качества лодки и на этот раз не дали ей возможности атаковать противника. Однако командир считал, что большая подводная лодка имела бы лучшие шансы против довольно беспечно передвигавшегося неприятеля. UB-14 прибыла в Зунгулдак 5 февраля, но случая для атаки и ей не представилось, и 13 февраля она вернулась в Константинополь. 1 февраля из Босфора вышла UB-7. В то же утро в Зунгулдак прибыл пустой угольный транспорт, а груженый вошел в Босфор; перед самым входом в Босфор неприятельская подводная лодка выпустила в него торпеду, но безрезультатно; у Зунгулдака же крейсировали 2 неприятельских эскадренных миноносца. UB-7 с указанной ей позиции 3 февраля заметила 2 эскадренных миноносца. На следующий день ей удалось сделать выстрел по одному из них. Воздушный пузырь выдал подводную лодку; эскадренные миноносцы отвернули, и торпеда прошла между ними. 5 февраля эскадренные миноносцы сделали несколько выстрелов по Зунгулдаку, но атака их подводной лодкой была невозможна. На следующий день на рассвете оба эскадренных миноносца появились снова, но вскоре удалились. В 9 ч 45 мин к берегу приблизились два авиатранспорта, имея в качестве обеспечения 2 эскадренных миноносца. Для спуска самолетов корабли застопорили машины, в то время как эскадренные миноносцы кружились вокруг них. UB-7 прошла через строй эскадренных миноносцев и в 11 ч 20 мин выпустила бронзовую торпеду, взрыв которой был слышен на подводной лодке. Использовать перископ было невозможно, ввиду того что неприятель немедленно начал поиски на месте атаки, и UB-7 пришлось погрузиться на 30 м (98 фут.). Успех атаки подводной лодки выразился в том, что в 11 ч 50 мин авиатранспорты отошли, оставив 2 самолета, которые были взяты эскадренными миноносцами на буксир [77] . Еще несколько раз представлялась благоприятная возможность для атаки, однако на подводной лодке уже не имелось торпед. Для принятия последних UB-7 отправилась в Константинополь, куда и прибыла 8 февраля.

Ставка турецкого главного командования с вполне обоснованной тревогой относилась к обстановке на восточном фронте, в Армении. После решительных поражений турецких войск русские к концу января находились на расстоянии 10 км от Эрзерума. Турецкая 3-я армия занимала там заранее подготовленные позиции. Ее сильно уменьшившаяся численность и скудное снаряжение не давали уверенности в том, что ей удастся удержать Эрзерум и Трапезонд. Подкрепления были посланы в конце января. Но при скверных дорогах и за отсутствием железнодорожного сообщения они не могли прибыть раньше апреля. Падение Трапезонда имело бы огромное значение для военного положения, так как дало бы русским возможность удобно выгружать на берег свои подкрепления [78] . Большая подводная лодка могла бы и здесь сыграть решающую роль. Было решено для возможно скорейшей поддержки турецкого фронта доставить самое необходимое морским путем. «Гебен» принял на борт 29 офицеров, 400 солдат, горную батарею, 8 пулеметных команд, звено авиации, 1000 винтовок, 300 ящиков патронов и другое военное имущество. Из-за находившегося на палубе боевого запаса и огнеопасного груза (авиационные бомбы, бензин и т. п.) боеспособность «Гебена» была понижена, и каждое попадание грозило большой опасностью. «Гебену» приходилось держаться вдали от берега, чтобы не встретиться с русскими эскадренными миноносцами, державшимися близ побережья угольного района. «Гебен» вышел в море 4 февраля после полудня под флагом командующего флотом и прибыл в Трапезонд, не входя в соприкосновение с неприятелем, 6 февраля в 6 ч 40 мин. Из Трапезонда сообщали, что русские эскадренные миноносцы каждую ночь осматривают побережье от Батума до Иероса. Тотчас же по прибытии «Гебена» войска и груз были выгружены, и в 8 ч «Гебен» уже вышел в обратный путь. 7 февраля в 20 ч 20 мин он прибыл в Босфор.

6 февраля Зунгулдак был обстрелян русскими, причем стрельба корректировалась с самолетов; одновременно самолеты бросали бомбы. Одною из бомб был потоплен грузившийся под защитой мола угольный транспорт «Ирмингард» [79] . Обследование выяснило, что поднятие его возможно, но займет 15–20 дней. Пароход был поднят примитивными средствами и 25 февраля снова мог участвовать в доставке угля. Вследствие этой потери число исправных пароходов уменьшилось до пяти. Это заставило Энвера-пашу запросить германское главное командование о посылке угольных поездов из Германии как о крайней необходимости. 14 февраля последовало согласие. С конца февраля ежедневно в Турцию должен был отправляться поезд с грузом в 400 т угля. Получаемые таким образом ежемесячно 12 000 т давали возможность поддерживать важнейшие железнодорожные пути и производство военного снаряжения. Ввиду того что месячная потребность достигала 30 000 т, нельзя было отказываться от разработки турецкого угля, который шел на поддержание судоходства, на заводы, для путей сообщения, освещения и т. п. Разработка бурого угля имела огромное значение для береговых установок. Флотом разрабатывались залежи у Родосто, на Мраморном море. Главная инспекция тыла энергично содействовала постройке полевой железной дороги для доставки в Золотой Рог угля из угольных шахт Беклеме на Черном море.

Присылка большой подводной лодки была, наконец, разрешена Морским генеральным штабом. Отправка из Полы U-33, однако, не состоялась, а взамен намечалось через 14 дней выслать подводную лодку U-21. Ввиду крупных успехов русских на восточном фронте Сушон не мог примириться с этой отсрочкой. На соответствующее заявление Морской генеральный штаб сообщил, что 21 февраля U-33 выйдет из Каттаро в Дарданеллы.

12 февраля Энвер-паша с начальником Генерального штаба и офицерами оперативного отдела отправился в двухмесячную инспекторскую поездку в Ирак и Сирию. Вскоре после его отъезда, 18 февраля, пришло известие о сдаче Эрзерума из-за отсутствия продовольствия и боевых припасов [80] . После эвакуации гражданского населения город был очищен без боя. Турки отошли на заранее подготовленные позиции. 25 февраля Энвер-паша приказал по телеграфу отправить морем в Трапезонд одну пулеметную команду.

В связи с неблагоприятными известиями о неустойчивости турецкого левого фланга, упиравшегося в побережье и грозившего отойти еще дальше назад, Сушон возложил выполнение вышеупомянутой задачи на «Бреслау». Со времени своей аварии 18 июля 1915 г. крейсер еще не вступал в строй. Помимо заделки пробоин, «Бреслау» подвергся перевооружению: на баке и шканцах было установлено по одному 150-мм/45 орудию, чем значительно повышалась его боеспособность. После основательного прохождения учебно-боевой подготовки, включая артиллерийские и торпедные стрельбы, командир «Бреслау» (капитан 3 ранга Кнорр) донес, что крейсер находится в полной боевой готовности. Крейсер получил приказание принять пулеметную команду в составе 4 офицеров и 63 солдат, авиационные бомбы и различное военное имущество и следовать 27 февраля в Трапезонд. В Синопе крейсеру надлежало сдать соляровое и смазочное масло для подводных лодок и по возможности взять муку и бобы для продовольствования столицы. С выполнением этих задач связывалась операция против неприятельской морской торговли и неприятельских морских сил.

«Бреслау» вышел из Босфора 27 февраля в 16 ч 10 мин. 28 февраля в 10 ч 25 мин он получил радиограмму, гласившую, что 2 эскадренных миноносца 28 февраля обстреляли Керасунду и ушли на запад. Командир, опасаясь возможности боевого столкновения с ними, решил зайти в Синоп и сдать там находившееся на палубе жидкое топливо. В 5 ч 10 мин новая радиограмма известила, что эскадренные миноносцы в 10 ч находились возле Уние, в 12 ч — у Терме, держа курс на «Самсун»; в 17 ч 15 мин радиограмма известила, что эскадренные миноносцы направляются из «Самсуна» в Синоп. Тем временем «Бреслау» уже стоял на якоре в Синопе и передал на берег 5 т солярового и 1,5 т смазочного масла. В 17 ч 43 мин «Бреслау» снялся с якоря. Встреча с эскадренными миноносцами должна была произойти в неблагоприятных условиях при наступавшей темноте. Тип русских эскадренных миноносцев заставлял считаться с опасностью попасть в сферу торпедных залпов раньше, чем начнут работать прожекторы, и таким образом отражение атаки артиллерийской стрельбой не имело шансов на успех. Отделаться от преследования 2 эскадренных миноносцев при большой скорости их хода и светлой ясной ночи было бы почти невозможно. Командир повернул от Синопа на Wотчасти из желания отвлечь внимание неприятеля от своей главной цели — Трапезонда; кроме того, он намеревался резким изменением курса уйти от него. В 18 ч 10 мин стало быстро темнеть, видимость еще достигала 3 миль, но быстро ухудшалась.

В 18 ч 20 мин на правом крамболе крейсера показались эскадренные миноносцы, шедшие полным ходом. Неприятель быстро приближался, ввиду чего командир в 18 ч 43 мин увеличил ход до 20 узлов; дистанция равнялась 7–8 км (38–44 каб.). Головной эскадренный миноносец быстро достиг благоприятного пеленга для выпуска торпед (дистанция около 7000 м, 38 каб.); стремясь уклониться от ожидавшегося торпедного залпа, а также с целью оторваться от противника, командир в 19 ч 19 мин сделал поворот влево на контркурс. При повороте несколькими наблюдателями был замечен след торпеды за кормой; командир, однако, считал ошибку вполне возможной. На всякий случай он положил сперва право на борт, а затем — лево на борт, чтобы лечь на обратный курс. Внезапный поворот имел ожидаемый успех, и эскадренные миноносцы потеряли соприкосновение с крейсером.

29 февраля в 8 ч 57 мин «Бреслау» прибыл в Трапезонд и выгрузил привезенный груз. Командир решил пройти вдоль берега в направлении на восток с целью отыскать неприятельские корабли, а после полудня и в течение ночи выйти на NWот мыса Константина, на морские коммуникации восточного побережья, проследовать до Новороссийска и затем повернуть назад. В 9 ч 15 мин он снялся с якоря и в 10 ч 30 мин повернул на N, не желая быть замеченным из Батума и вызвать переполох на всем побережье. 29 февраля ничего не было замечено. 1 марта в 5 ч командир изменил курс с Nна W. Никаких сведений о появлении неприятельского флота возле угольного побережья не имелось, поэтому «Бреслау» решил идти в Синод для приемки продовольствия, о чем донес морскому командованию. В 11 ч 50 мин он получил радиограмму, сообщавшую, что вследствие штормовой погоды погрузка на синопском рейде невозможна; тогда командир решил непосредственно возвращаться в Босфор. 2 марта в 6 ч 30 мин были замечены оживленные радиопереговоры, а в 7 ч 20 мин показались дымы 2 эскадренных миноносцев. Командир решил отрезать их и атаковать. В 7 ч 40 мин оба миноносца сделали прожекторами опознательные, на которые «Бреслау» отвечал тем же сочетанием. Очевидно, они принимали «Бреслау» за «Кагул», чему способствовала выкрашенная белой краской передняя труба и измененная закраской белым цветом форма форштевня. Приблизившись, эскадренные миноносцы увидели свою ошибку и отвернули полным ходом. «Бреслау» не смог их догнать, несмотря на 26,5-узловую скорость. При наибольшем угле возвышения было сделано два выстрела из носового 150-мм орудия, но снаряды легли недолетами. Дальнейшее преследование было бесцельным, а неприятель увлекал «Бреслау» в N-мнаправлении, поэтому командир прекратил погоню и взял курс на Босфор. К вечеру видимость испортилась, так что вход представил некоторые затруднения. В 17 ч «Бреслау» был встречен противолодочным охранением из 3 эскадренных миноносцев; кроме того, разведку произвел самолет. В 19 ч 50 мин «Бреслау» стал на якорь в Стении.