Чтение онлайн

В парке было многолюдно и шумно. Дети с визгом носились по дорожкам, родители неспешно прогуливались, наслаждаясь теплым солнечным днем, а пожилые пары, сидя на скамейках, вели неспешные беседы.

– Соня, смотри, какая большая собака, – крикнул Родион, указывая на огромного сенбернара, мирно лежащего в тени дерева. Я улыбнулась и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. Внутри все сжалось от необъяснимой нежности.

– Да, Родион, собака красивая, только не подходи слишком близко. Сначала нужно спросить у хозяина, можно ли ее погладить, – произнесла я, стараясь, чтобы ребенок меня услышал и понял. Мало ли что.

В этот момент к нам подошел Марк и присел рядом, нежно приобнимая меня за плечи. Теплая волна пробежала по всему телу от его прикосновения. Родион тут же рванул в нашу сторону, в попытке втиснуться между нами, и мы чуть не упали, заливаясь смехом.

– Малк, Малк, а давай на голку. Давай, давай, быстлее, – восторженно кричал Родион, коверкая имя Марка. Звучало это так забавно и мило, что я не смогла сдержать улыбку.

Баринов вздохнул, но тут же улыбнулся, глядя на счастливое лицо Родиона.

– Хорошо, хорошо, чемпион. Сейчас пойдем на горку, – произнес он, бросив на меня короткий, многозначительный взгляд, в котором читалось легкое разочарование и обещание наверстать упущенное позже. Он словно хотел мне что-то сказать, поделиться чем-то важным, но вездесущий Родион не давал нам такой возможности.

Они направились к детской площадке, где Родион с восторженным визгом побежал к самой высокой горке. Марк шел следом, с улыбкой наблюдая за его неуемной энергией, а я села на лавочку неподалеку, ощущая теплое покалывание в груди.

– Ты такой смелый, – услышала я слова Марка, обращенные к Родиону.

– Соня, смотли, как я умею, – крикнул Родион, съехав с горки и подняв облако пыли. – Еще лаз! Еще лаз!

Я встала и вместе с Марком по очереди подсаживали его на горку, каждый раз пытаясь словно невзначай прикоснуться к руке мужчины. Мне хотелось быть с ним рядом. Чувствовать его тепло, видеть его взгляд, наполненный нежностью и теплом, устремленный на меня. Каждое мимолетное прикосновение вызывало мурашки по коже и заставляло сердце биться чаще.

После горок мы пошли к песочнице, где Родион увлеченно строил замок из песка. Я села рядом с ним и начала помогать, а Марк, воспользовавшись моментом, присел рядом со мной. От его близости я смущенно покраснела, стараясь скрыть волнение.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, наклонившись ближе.

– Все хорошо, – ответила я, отводя взгляд. – Немного устала, но в целом все отлично.

– Я рад это слышать, – Марк протянул руку и нежно коснулся моих волос, убирая прядь, упавшую на лицо. – Этот живчик вымотает кого угодно.

– Соня, смотли, у меня получился замок, – Родион гордо демонстрировал нам свое творение, украшенное ракушками и камешками.

Потом мы играли в мяч, бегали друг за другом, пускали мыльные пузыри. Родион был в восторге, а я наслаждалась возможностью побыть вместе, почувствовать себя частью чего-то большего, ощутить тепло и уют настоящей семьи.

Когда Родион попросил покататься на паровозике, мы наконец-то смогли остаться наедине. Я чувствовала, как нарастает напряжение, предчувствуя важный разговор.

– София, нам нужно поговорить, – вдруг произнес Марк, нарушив молчание. В его голосе звучала серьезность, от которой по спине пробежали мурашки. Я обернулась к нему и увидела в его глазах искренность, которую раньше не замечала.

– Я знаю, – ответила я тихо, стараясь скрыть волнение. Мне было страшно услышать то, что он хотел сказать. Боялась, что он разрушит ту хрупкую надежду, которая успела зародиться в моем сердце. Но тянуть дальше было нельзя. Правда все равно выйдет наружу, рано или поздно.

– Все не так просто, как кажется, – начал он, немного помедлив. – Я понимаю, что ты думаешь, что это игра ради контракта… Но для меня это давно перестало быть просто сделкой. Я… я чувствую к тебе что-то большее, чем просто симпатию. И мне нужно, чтобы ты знала об этом.

Я замерла, не зная, что ответить. Слова Марка прозвучали как гром среди ясного неба. Я чувствовала то же самое, но боялась признаться даже самой себе. Между нами пропасть, условности, обязательства. Все казалось таким сложным и запутанным.

– Я тоже, – прошептала я, опустив взгляд. – Но… как же все остальное?

Марк взял мою руку в свою. Его прикосновение было теплым и уверенным.

– Мы разберемся, – сказал он. – Я не знаю, как, но мы обязательно найдем выход. Главное, чтобы мы оба этого хотели. София, ты мне очень дорога. И я не хочу тебя потерять.

В этот момент Родион прибежал к нам, сияющий от счастья. Он крепко обнял нас обоих, и я почувствовала, что все возможно. Что любовь может преодолеть любые препятствия.

Половина дня пролетела, словно мимолетное видение. Родион устал и явно хотел спать, и мы отвезли его домой, а сами, переодевшись, направились в офис. Внутри меня поселилось беспокойство, не давая покоя.

– Ты знаешь, я вот о чем подумала, – произнесла я, чувствуя, как тревога медленно сжимает мое сердце. Меня все время не отпускала мысль о матери Родиона.

– О чем? – Марк казался беспечно спокойным, на его лице играла довольная улыбка, словно его ничто не могло потревожить. Его невозмутимость немного раздражала.

– Почему Родион так спокойно относится к тому, что нет его матери, уже несколько дней, – я нахмурилась, чувствуя, как в душе поднимается волна сочувствия к маленькому мальчику. – Он не зовет ее и не скучает, а ведь он совсем малыш. Его поведение кажется неестественным. Мы ему фактически чужие люди.

– Я сегодня расспрашивал его про маму и то, как они проводили время, куда ходили, – кивнул своим мыслям мужчина. В его голосе прозвучала легкая задумчивость.

– И что он рассказал? – я удивленно приподняла брови, чувствуя, как во мне просыпается интерес. Я почему-то была уверена, что Марка все устраивает, даже Родион. По закону, мы должны были обратиться в полицию, сообщить о сложившейся ситуации, отдать малыша в органы опеки, но тогда бы информация о подобной ситуации утекла бы в СМИ, и тогда ни о каком спектакле перед арабами не шло бы и речи, он бы не состоялся. Эта мысль вызывала во мне бурю противоречивых чувств.