Чтение онлайн

В сорок седьмом году, когда провинцию захватили французы, отец, собрав все свои бумаги и регалии, отправился просить принять в солдаты сына. Это было ровно двадцать лет назад…

Винь Хао сидел, откинувшись на спинку кресла, и думал о своей встрече с советником Стивенсоном.

Неожиданно раздавшийся звонок заставил его открыть глаза. Просили разрешения войти в комнату. Таково было им самим установленное правило: всякий, кто хотел войти в его спальню или столовую, должен попросить на это разрешение. Исключение составлял лишь сержант Тхань, его личный телохранитель. Винь Хао нажал на кнопку, снаружи над дверью зажглась зеленая лампочка. Дверь распахнулась. Шанг, его личный повар, человек примерно сорока лет, весь в белом, с белым же полотенцем, перекинутым через руку, появился на пороге с подносом в руках. Это было тоже правилом, введенным Винь Хао, — се, кто служил в его доме, после семи вечера одевались только в белое и носили деревянные сандалии. Исключение опять же составлял телохранитель, который всегда оставался в пятнистой форме и ботинках на бесшумной каучуковой подошве. Сейчас он пропустил повара и стал в проеме дверей, широко расставив ноги и положив руки на пистолеты, висевшие у него в кобурах на поясе. Он одинаково хорошо стрелял обеими руками и от привычки носить два пистолета никогда не отказывался.

Повар опустил на стол поднос с тиетканем, овощами, солью, имбирем, стручками перца и половинкой лимона. Здесь же стояла небольшая пиала, лежали палочки для еды и ложка. Налив в стакан виски и поставив его перед хозяином, повар сделал шаг назад и застыл.

Винь Хао Отпил глоток, пососал лимон и поморщился. Потом сделал еще глоток и приступил к трапезе. Но тут же недовольно буркнул: «Пересолил!» Настроение было испорчено — повар, поспешив, переложил соли и испортил его любимое блюдо!

Полковник швырнул палочки для еды на поднос, откинулся в кресле и тихонько позвал: «Тхань», многозначительно кивнув в сторону повара. Детина-телохранитель мягко, как кошка, шагнул к повару, схватил того правой рукой за горло, крепко сжал пальцы и с вопросительным видом повернулся к хозяину, ожидая приказа.

Винь Хао принялся считать:

— Раз!

Левой рукой телохранитель ударил повара по щеке.

— Два!

Тхань ударил повара по другой щеке, у того из носа потекла кровь.

Винь Хао махнул рукой. Тхань отпустил повара, снова вернулся на свое место и застыл в прежней позе — ноги широко расставлены, руки цепко лежат на пистолетах.

Винь Хао вздохнув, кивнул и с расстановкой сказал повару:

— Можешь все убирать, понял? Возьми ваты и заткни нос, чтобы кровь не шла, понял? Следующий раз будешь больше стараться, понял?

Он вызвал горничную и приказал убрать комнату, а сам, взяв бутылку с виски, прошел в спальню. Открыл тумбочку, стоявшую у кровати, достал оттуда пачку сигарет «Честерфилд», распечатал, вынул сигарету, немного полюбовался ею, потом закурил, сделав несколько глубоких затяжек, и налил себе виски. Тиеткань, любимое его лакомство, был испорчен, и сегодняшний вечер ему придется коротать с виски и английскими сигаретами с лаосской марихуаной. «Один раз — это еще не привычка, — утешал он себя. — Даже если я и увеличу немного дозу, ничего страшного не произойдет!»

Он докурил сигарету до конца, сделал еще глоток виски, поставил опустевшую бутылку на тумбочку, и растянулся на постели.

Горничная опустила полог над кроватью, выключила верхний свет, зажгла ночник и вышла из комнаты. Телохранитель закрыл дверь и прислонился к ней спиной, с наружной стороны, лицом к коридору, ноги широко расставлены, руки на пистолетах, пальцы легонько постукивают по кобуре в такт американской музыке, доносившейся из бара неподалеку.

Было семь часов утра 22 мая 1967 года.

Полковник Винь Хао, подтянутый, в белой парадной форме с аксельбантами и всеми знаками отличия, входил в двери особняка советника Стивенсона. Сравнительно молодой вьетнамец, сидевший в самом начале коридора, при виде его вскочил и знаком предложил следовать за собой. Перед высокими дверями, ведущими в кабинет хозяина, он остановился, легонько постучал в обитую кожей дверь, затем открыл ее и, войдя в комнату, на довольно сносном английском произнес:

— Полковник Винь Хао, начальник стратегической разведки.

Затем повернулся к полковнику и жестом пригласил его войти.

Стивенсон в ответ на приветствие Винь Хао приподнялся, указал рукой на кресло, стоявшее возле его письменного стола, и сказал по-вьетнамски:

— Прошу, садитесь.

Затем довольно долго он молча внимательно изучал Винь Хао, и тот почувствовал себя несколько не в своей тарелке.

— Я буду говорить по-вьетнамски, если что-нибудь окажется неправильно или непонятно, прошу вас, поправляйте меня, мне это только на пользу. Я здесь всего пять дней, нас с вами уже представили друг другу, и я очень рад, что сегодня на мой вызов вы явились минута в минуту. Благодарю, полковник.

— Это моя обязанность, господин советник.

— У нас в Соединенных Штатах есть некая организация, называющая себя мафией. Мафия — это организованная преступность. Она имеет четкую иерархию, чрезвычайно разветвленную сеть и свой центральный орган. Эта гигантская машина, которая руководит осуществлением целого комплекса преступлений, совершаемых не только в Соединенных Штатах, но и во многих странах Европы, Азии и Латинской Америки. Хочу добавить, что у нас в Соединенных Штатах совершаются преступления пятидесяти четырех видов — здесь и похищения, и вымогательство, и ограбление банков, и мошеннические операции, и торговля наркотиками, и так далее… Если говорить только о торговле наркотиками, то вы, как человек с ними знакомый, — Стивенсон слегка улыбнулся, заметив, что Винь Хао вздрогнул, — можете без труда представить себе ее размах.

Стивенсон поднялся и заходил по комнате. Винь Хао, человеку невысокого роста, было неудобно в низком и широком кресле, приходилось задирать голову и вертеть ею во все стороны, чтобы не потерять из виду прохаживающегося Стивенсона. Шея устала, но Винь Хао не смел даже откинуться на спинку кресла.

– В каждом квартале, в каждом небольшом населенном пункте есть представитель организации, осуществляющей торговлю наркотиками. У нас в Америке на все существует монополия, господин полковник. Так вот, в задачу такого представителя входит получение, хранение и распределение наркотиков. Этот товар подразделяется на разные виды — героин, кокаин, марихуана, ЛСД и так далее, существуют как в порошке, так и в ампулах для разовых уколов. Если представитель работает хорошо, он получает всевозможную поддержку от организации, я имею в виду мафию, а также находится в ладах с полицией и органами правосудия. Однако, бывают случаи, когда этого человека арестовывают, чаще всего по сговору мафии с большими тузами, стремящимися приобрести широкую популярность, чтобы использовать ее в борьбе за власть: за губернаторское кресло, к примеру, или за пост сенатора. Такой человек твердо знает, что за время его отсутствия семья не будет ни в чем нуждаться, получая ежемесячную помощь от мафии, а когда его выпустят, он будет восстановлен в своей «должности», а может, и получит другое, более высокое и более соответствующее его «талантам» место. Однако если он проявит нерасторопность или же, наоборот, окажется не в меру смышленым и станет совать нос в чужие дела, тогда, — Стивенсон пожал плечами, — мафиози найдут способ убрать его и назначить на это место нового человека. Вот так-то, дорогой полковник.

Он остановился перед Вниь Хао и неожиданно задал прямой вопрос:

— Скажите, как, на ваш взгляд, вьетконг столь же крепкая организация, что и мафия?

— Господин советник, — запинаясь, начал Винь Хао, — мне кажется… мне кажется, что с мафией вьетконгу не сравниться…

— Ошибаетесь, дорогой полковник. У вьетконга организация несколько раз сильнее мафии. — Стивенсон взмахнул рукой, давая понять Винь Хао, что не желает слушать его возражений. — Несмотря на то, что организация мафии укреплена почище администрации некоторых американских штатов, она тем не менее слабее, чем вьетконг. Почему так? Да потому, что цементирующей основой мафии является доллар и насилие. Доллар и насилие укрепляют мафию организационно, но в то же самое время расшатывают ее изнутри. В среднем одна тысячная членов мафии ежедневно гибнет в результате всевозможных стычек. В год, таким образом, набегает солидная цифра. Организацию же вьетконговцев цементирует другое — общие идеалы. Запомните, только общие идеалы способны по-настоящему прочно сплотить организацию. — Он снова пожал плечами, усмехнулся уголками губ. — Истина эта стара как мир. Что же за идеалы выдвинул вьетконг для населения? Это борьба против иноземной агрессии, в какой бы форме эта агрессия не проявлялась, борьба в защиту своих жизненных прав и свободы. Во Вьетнаме, стране, которой пришлось бороться против чужеземной агрессии чуть ли не со времени своего основания, эти идеалы вполне соответствуют чаяниям народа, и потому вьетконг превратился в мощную силу, недооценивать которую нельзя.

Стивенсон вернулся на прежнее место, откинулся на спинку стула и, положи руки на стол, теперь молча смотрел на Винь Хао, а тот недоумевал, не зная, к чему клонит новый советник и в какое русло он повернет беседу дальше.

— Господин полковник, — продолжал Стивенсон, — мы, то есть американцы, и вы, республиканская армия, имеем тоже общий идеал — это антикоммунизм. Мы решительно боремся против коммунизма в любом месте и в любом его проявлении, защищаем наши свободы. Этому идеалу служит много людей в самых разных странах. Наша материальная опора — огромная мощь доллара и нашего оружия. В принципе, нам следовало бы иметь организацию, во много раз превосходящую вьетконг по силе. Но в действительности, этого, к сожалению нет. И главная причина здесь в том, что и мы и вы действуем пока не вполне эффективно, а так сильную организацию не построишь. — Он снова взмахнул рукой, не давая полковнику возможности оправдаться. — С конца шестьдесят третьего года я ежедневно отвожу два часа на изучение вьетнамского языка. Нанял какого-то бакалавра, который два раза в неделю читает мне курс истории Вьетнама и истории азиатских литератур. Как видите, говорю по-вьетнамски не так уж плохо. В состоянии вести диспуты на философские темы, беседовать о литературе. И это потому, что уже в середине шестьдесят третьего года я понял, что югу Вьетнама предстоит стать самой горячей точкой на всем земном шаре, местом, где будет решаться вопрос о чести Соединенных Штатов и где людям, подобным мне, предстоит делать большие дела. А вот вы, — он ткнул пальцем в сторону Винь Хао, — вы не в состоянии беседовать со мной по-английски, ваш багаж в этом плане таков, что позволяет вам разобраться в инструкциях по вооружению, да еще вы, наверное, можете болтать с девицами из баров и дансингов во время ваших поездок в Японию и на Тайвань. А ведь американцы находятся на юге Вьетнама с пятьдесят пятого года! Не свидетельство ли это того, что вы не совсем охотно с нами сотрудничаете, а, господин полковник?