Чтение онлайн

Да, безусловно, часть людей в Хараре еще «законсервированы». Другие, – как догадывался каперанг, – работают напрямую на его босса, отслеживая каждый шаг Румянцова с момента прилета сюда. И поди разбери, кто причастен к их делам: чернокожие, белые, рыжие, местные, сенегальцы, бушмены, пигмеи, служащие, советники министров или даже министры, банкиры, рабочие, бездельники? Да кто угодно может оказаться Полагаясь на логику вещей, Румянцов понял, что все Хорны станут направляться сюда, примерно по тому же сценарию, что и он сам. Одни прибудут раньше, другие позже, иные уже наверняка находятся здесь. Теперь кто-то кому-то будет звонить, искать встречи, осторожно разузнавать, либо, опознав по фото, устроит кровавую разборку среди случайных свидетелей. Впрочем, каперангу было проще иных: он мог использовать двойника, призванного сюда за ним по долгу офицерской службы, и работающего на износ во имя исполнения приказа самого Румянцова. Да, рассудил Иван Михайлович, он поступил правильно, когда предусмотрел присутствие именно двойника, а не другого сотрудника, коих под его началом работало свыше тысячи человек, – прекрасно обученных специалистов в разных областях. Он мог даже привлечь к выполнению этого задания центурионов, выбрав подходящих в лабораториях своего заместителя Станислава Исаевича Гейер-Генерозова, возгордившегося не так давно полученным званием генерал-майор.

Но Иван изначально выбрал свой вариант, надеясь более на интуицию и смекалку, чем на слепую исполнительность живого робота в человечьем обличье и специальным устройством в очищенном от ненужной информации мозгу.

И все же у профессионала Румянцова оказался припрятанным козырь совсем иного рода!

« Один в поле не воин », – более чем верная пословица. И разве Румянцов продержался бы до сих пор, смог бы выдержать все испытания, кои ему предстояло пережить с того момента, как только он стал офицером аппарата Архимандритова, если бы у него не сформировалась своя мощная зарубежная агентура и своя оперативная группа?

Понятное дело, что у такой мощной структуры, как партийная разведка товарища Сталина, в формировании которой с 20-х годов ХХ века принимал непосредственное участие Архимандритов, перешедшая ему в наследство после смерти вождя всех народов , имелась прямо-таки гигантская сеть агентуры во всем мире. Причем многие из агентов более 20, а то и 30 лет прожили в глубокой консервации, ни разу не потревоженные. Конечно же, они не были гражданами советской страны, а уже давным-давно натурализовались и адаптировались к иным, отличным от советских, условиям. Но каждый из них знал, что придет час, и он получит свою информацию к действию. Этим сигналом для одних может быть фраза в местной газете или по радио о нашествии саранчи, о ясной погоде в Сингапуре на исходе марта месяца, о вспышке гриппа в приграничной с соседями зоне; да мало ли что еще?!

Ведя спокойную жизнь в ожидании кодовой фразы, все эти люди получали хорошие денежки на личные счета в европейских банках: месяц за месяцем и год за годом.

Зарубежная опергруппа капитана 1-го ранга Ивана Михайловича Румянцова состояла из нескольких по-своему интересных и весьма занятных особ. Все они были исключительно одаренными личностями. И, что было немаловажным для совместной работы, – фаталистами-индивидуалистами.

Когда пришла пора их расконсервировать, и референт Румянцов получил досье на этих людей, то обнаружил, что все они более чем на двадцать, а то и тридцать лет старше его самого. Значит, прежде чем вовлечь их в работу, требовалось наладить контакт и завоевать доверие, – по другому Румянцов не мыслил. Вот когда сыграло на руку их обостренное чувство индивидуализма; их, готовых работать на яркую, неординарно думающую личность.

Одним из тех, кто оказался в оперативной группе Румянцова, был Франсиско де Вега , имевший испанские корни по отцу и французскую кровь по матери. Этот человек долгие годы посвятил научным исследованиям в психологии, в частности, изучал психологию пограничных состояний людей. Его работы приобрели столь широкую известность, что их автор был увенчан всевозможными научными лаврами и даже званием лауреата Нобелевской премии. Отойдя от активной деятельности, он поселился в уединении на небольшом острове Средиземного моря, соседствуя с островом небезызвестного грека Аристотеля Онасиса, одно время сдружившегося с нобелевским лауреатом. Правда, незадолго до своей кончины миллиардер охладел к психологу и дружба сошла на нет. Но ни это, ни другие обстоятельства не помешали старому профессору стать консультантом главы правительства одного из европейских государств.

Еще в начале 50-х годов ХХ века, занимаясь научной работой, он был завербован партийной разведкой Архимандритова и «законсервирован». Первые три-четыре года Франсиско, втайне волнуясь и ужасаясь, надеялся, что с ним будут сотрудничать, давать рискованные задания. Но шло время, никто к нему не обращался, ничего не предлагал, и он полностью успокоился. Осознавая, впрочем, что о нем не забыли, ибо на его счета в Европе регулярно приходили весьма солидные суммы, позволившие постоянно снимать дорогие номера в лучших парижских отелях, а также приобрести в недвижимость две дорогие виллы в разных экзотических местах и роскошную квартиру в Мадриде.

Вторым членом зарубежной опергруппы Румянцова был Жан-Поль Рене , имевший в какой-то мере аналогичную биографию. Несколько лет назад он вышел в отставку, покинув госслужбу, но согласился остаться консультантом премьер-министра страны по внешнеполитическим и экономическим вопросам по бывшим французским колониям в Африке. Жан-Поль с благодарностью принял это предложение.

И так как, понятное дело, у каждого из завербованных и «законсервированных» должны быть свои помощники, то таковые имелись и у Рене. Лучшим его другом и помощником была военная журналистка Женевьева-Моника Рамбуи , предпочитавшая находиться в горячих точках планеты , в том числе и в Африке (причем там – в первую очередь) и Юго-Восточной Азии.

Их сотрудничество началось задолго до того, когда Жан-Поль был включен в опергруппу Румянцова. К тому же г-жа Рамбуи не представляла, что является чьим-либо агентом. Ее журналистская деятельность началась во время войны в Индокитае в начале 50-х годов. После пережитого вместе с бойцами французской армии, – как ей казалось, – ее мало что на этой земле могло удивить; и когда Жан-Поль, которого она страстно любила еще в юности, предложил ей сотрудничество за весьма хороший гонорар, она согласилась. Но при этом вежливо отказалась от вознаграждения. Тогда он просто открыл ей счет в банке, о чем женщина долгое время не знала. Женевьева действительно, согласно их договоренности, оповещала его, включая в свои репортажи из горячих точек и в статьи слова, которые при определенном прочтении оказывались сообщением. И, когда в один из дней прочитывая «Фигаро» Жан-Поль, изъяв несколько слов из четвертой, шестой и восьмой строчек текста своей подруги обнаружил, что «данный объект вылетел в Зимбабве», он тут же позвонил в аэропорт, чтобы забронировать билет до Хараре. Журналистка же от своих давних респондентов получила новый эксклюзивный текст, который был молниеносно перепечатан центральной газетой Зимбабве, где также работали свои люди, незначительно подкорректировавшие содержание. Этот текст в баре гостиницы «Савойя» и прочел Иван Румянцов.

Способ связи Жана Поля и Женевьевы был наиболее эффективным, потому как установить тайное сообщение в газетном материале для спецслужб не представлялось возможным.

Жан-Поль, прочитав текст и получив условный код для выполнения инструкции, вылетел на встречу с Румянцовым.

Еще одним сотрудником опергруппы был советник министра экономики Германии Вальтер-Фридрих Геринг . Свою молодость этот человек провел в Генштабе сухопутных войск Вермахта, начав в 1942 году службу лейтенантом и закончив гауптманом. На последнем этапе Второй мировой ему довелось сопровождать документацию Генштаба на юго-запад Германии, во Фрайбург. Он осел в этом городе и в течение последующих лет работал там в архиве.

Его жизнь резко изменилась, когда он вторично женился. Его женой стала дочь финансового магната ФРГ. Тогда же Геринг был завербован партийной разведкой и «законсервирован». В последующие годы он прошел подготовку в университетах Германии, а затем и США, блестяще проявил себя как исследователь послевоенной немецкой экономики. Не без помощи тестя Геринг занял привилегированную должность в аппарате правительства страны. Именно благодаря ему партийной разведке удалось вывести одного из резидентов на статс-секретаря правительства Ганса Глобке, некоторое время служившего вместе с Герингом. По выходу в отставку Вальтер Геринг стал консультантом министра.

Выведя его из «консервации», в аппарате Архимандритова решили включить его в опергруппу Румянцова. Для связи использовался канал секретариата тестя Геринга. Помимо этого предусматривалось использование и других каналов связи вне Европы.

Среди тех, кто включен в оперативную группу – и бывший сотрудник отдела военного планирования и операций НАТО Мартин Линц . Который также был «законсервирован» в качестве одного из агентов партийной разведки. После того, как с ним начали работать сотрудники аппарата Архимандритова, он сумел привлечь к своей деятельности и дальнего родственника, служившего в системе трубопроводов НАТО (недавно он был переведен в комитет НАТО по трубопроводам).