Чтение онлайн

На 1 июня 1944 г. 1-я воздушная армия состояла всего из четырех авиадивизий: 303-я истребительная, 311-я штурмовая, 3-я гвардейская бомбардировочная и 213-я ночная бомбардировочная. Всего в армии насчитывалось несколько более 400 самолетов, в том числе 120 истребителей, 80 штурмовиков, 80 дневных и 80 ночных бомбардировщиков. Это было внушительное количество самолетов для 1942 г., но проводить таким составом крупную наступательную операцию в реалиях 1944 г. было затруднительно. Поэтому незадолго до начала операции 1-й воздушной армии были дополнительно переданы крупные силы ударной и истребительной авиации. Армии передавались три истребительных авиакорпуса (1-й гв. ИАК, 2-й [164] и 3-й [165] ИАК) и 240-я ИАД (109 Як-9, 3 Як-7б, 12 Як-1), один штурмовой авиакорпус (3-я ШАК) и 1-я гв. ШАД, один бомбардировочный авиакорпус (1-й гв. БАК, две авиадивизии, 170 самолетов Пе-2), две бомбардировочные авиадивизии (6-я гв. БАД в составе 63 Пе-2 и 39 А-20 «Бостон», 113-я ДБАД в составе 90 Ил-4). Последняя (113-я ДБАД) была в своем роде уникальным авиасоединением трехполкового состава, вооруженным бомбардировщиками Ил-4. Несмотря на большую грузоподъемность, эти самолеты были для немецких истребителей «сидячей уткой» и поэтому чаще использовались в Дальней авиации по ночам. Опыт их использования летом 1943 г. в составе 113-й авиадивизии в ходе контрнаступления под Курском был не сказать чтобы очень успешным. Применение Ил-4 и ДБ-3 в июне 1941 г. в Белоруссии для ударов по наступающим немецким мехчастям было делом практически самоубийственным. Однако летом 1944 г. обстановка в воздухе изменилась и условия применения ударной мощи Ил-4 обещали быть куда более благоприятными, чем в 1941 и 1943 гг.

Не все прибывшие авиасоединения можно было характеризовать как хорошо подготовленные. Так, 3-й Никопольский ИАК прибыл только 22 июня 1944 г., а до этого находился в процессе доукомплектования на аэродромах Курск и Орел. 53 % летного состава только что прибыли из запасных авиаполков и сделали в процессе тренировки по прибытии в корпус в среднем 6 вылетов на боевых самолетах.

В итоге значительного усиления авиачастями всех типов 1-я воздушная армия насчитывала к 23 июня 1944 г.:

истребителей – 840/54 [166] самолета;

штурмовиков – 528/19;

бомбардировщиков – 459/14;

разведывательных самолетов разных типов – 54/3.

Общий итог – 1901/90 боевых самолетов.

Нелишним будет сказать, что махина из почти 2 тыс. самолетов требовала многочисленного наземного персонала. По состоянию на 20 июня 1944 г. 1-я воздушная армия насчитывала 49 749 человек, в том числе 11 039 офицеров.

Борьба за господство в воздухе и обеспечение боевых действий наземных войск на поле боя были возложены на направлении наступления 5-й армии на 3-й ИАК, а на направлении 11-й гв. армии – на 1-й гв. ИАК. Каждый из авиакорпусов получил по два радиолокатора РУС-2, из расчета одного рабочего и одного запасного. Каждой радиолокационной станции была придана радиостанция РСБ для оповещения КП истребительных дивизий о пролетах самолетов противника. От командных пунктов авиакорпусов РЛС устанавливались в 4–6 км и связывались с ними с помощью ленд-лизовских станций СЦР-610. Установка РУС-2 была произведена с таким расчетом, чтобы поле их обзора перекрывалось и практически вся полоса наступления 3-го Белорусского фронта оказывалась под наблюдением, как их тогда называли, «радиоулавливателей». Это создавало предпосылки для эффективного прикрытия наступающих войск. При этом силы Люфтваффе в полосе наступления фронта штаб 3-й воздушной армии оценивал достаточно реалистично, предполагалось противодействие 60–70 истребителей противника.

Задачи 1-й воздушной армии в предстоящей операции формулировались достаточно широко. В предшествующий наступлению период на нее возлагались задачи прикрытия перегруппировки и сосредоточения войск, а также воспрещение действий воздушной разведки противника. В день накануне наступления предполагалось нанесение ударов по аэродромам противника и подавление системы его обороны. В первый день наступления авиасоединения 1-й воздушной армии должны были решать задачи завоевания господства в воздухе, разрушения опорных пунктов и подавления огня артиллерии и минометов в основной полосе его обороны, нарушать работу штабов и узлов связи VI AK, XXVII AK, 299-й пд и 78-й пд.

План наступления 5-й армии на богушевском направлении

2-й Белорусский фронт. Как уже было сказано выше, 2-й Белорусский фронт был продуктом весеннего разделения громоздкого (или, по крайней мере, казавшегося таковым) Западного фронта на объединения меньших масштабов. В состав нового объединения передавались армии, располагавшиеся на могилевском направлении. По сравнению с витебским и бобруйским направлениями это направление имело вспомогательное значение.

Роль фронта на могилевском направлении предельно ясно обрисовал С. М. Штеменко: «На 2-й Белорусский фронт возлагалась задача сковать как можно больше вражеских войск и не позволить гитлеровскому командованию использовать их для противодействия обходному маневру 3-го и 1-го Белорусских фронтов» [167] .

Командующий 2-м Белорусским фронтом Г. Ф. Захаров

Причины этого очевидны при первом взгляде на карту – полосу 2-го Белорусского фронта с севера на юг пересекал Днепр, причем в глубине обороны противника, далеко позади его первых линий. Нанесение здесь главного удара с перспективой столкнуться с обороной противника на рубеже крупной реки не сулило большого и перспективного с точки зрения развития операции успеха. Это обусловило менее масштабные задачи фронта в готовящейся операции.

Командующим 2-м Белорусским фронтом был назначен Г. Ф. Захаров. Историю его назначения описывает в своих мемуарах С. М. Штеменко:

«Замена И. Е. Петрова была произведена по личному распоряжению И. В. Сталина. Однажды, когда мы с Антоновым приехали в Ставку с очередным докладом, Верховный Главнокомандующий сказал, что член Военного совета 2-го Белорусского фронта Л. З. Мехлис пишет ему о мягкотелости Петрова, о неспособности его обеспечить успех операции».

Это описание сразу вызывает ассоциации с Крымским фронтом 1942 г. Тогда Л. З. Мехлис был резче и обзывал комфронта Д. Т. Козлова «обожравшимся барином из мужиков». Тогда командующего заменять не стали, а И. В. Сталин ответил: «У нас нет в резерве Гинденбургов». На этот раз у Верховного «Гинденбург» нашелся – им стал отличившийся в Крыму Г. Ф. Захаров. С. М. Штеменко охарактеризовал его «человеком весьма своенравным и не в меру горячим».

Г. Ф. Захарова можно с большой степенью уверенности назвать креатурой Г. К. Жукова. Он являлся заместителем Г. К. Жукова на посту командующего Западным фронтом в ходе контрнаступления под Москвой. Захаров был хорошо образованным (он окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе в 1933 г. и Академию Генштаба в 1939 г.) и опытным штабистом. Войну он встретил начальником штаба 22-й армии, прибывшей из УрВо. Впоследствии был начальником штаба Брянского фронта, Северо-Кавказского направления и Северо-Кавказского фронта, Юго-Восточного фронта под Сталинградом. С 1943 г. последовательно занимал посты командующего 51-й и 2-й гв. армиями. Командуя последней, он участвовал в прорыве позиционного фронта на р. Миус и р. Молочная, на Перекопе и при освобождении Севастополя. Одним словом, Г. Ф. Захаров объективно являлся вполне подходящей кандидатурой на пост командующего фронтом на вспомогательном направлении, нацеленном на прорыв прочной, устойчивой обороны.

Директива Ставки 2-му Белорусскому фронту была самой короткой. Она гласила:

«Подготовить и провести операцию с целью разгромить во взаимодействии с левым крылом 3-го Белорусского фронта и с правым крылом 1-го Белорусского фронта могилевскую группировку противника и выйти на р. Березина, для чего силами не менее 11–12 стрелковых дивизий со средствами усиления прорвать оборону противника, нанося один общий удар из района Дрибин, Дедня, Рясна в общем направлении на Могилев, Белыничи.

Ближайшая задача – выйти на р. Днепр и захватить плацдарм на его западном берегу. В дальнейшем форсировать р. Днепр главными силами, овладеть Могилевом и развивать наступление в общем направлении на Березино, Смиловичи» [168] .

План операции был разработан и утвержден 10 июня 1944 г.

Исходя из оценки местности и наименьшей плотности обороны противника командованием фронта было выбрано направление Затоны, Шестаки, Василевичи, Озерье, Барсуки (на западном берегу Днепра), выводящее в район к северу от Могилева и создающее благоприятные условия для последующего овладения самим Могилевом ударом с севера и северо-запада. Это направление позволяло базировать прорывающую фронт ударную группировку на идущую из Мстиславля дорогу Рясна – Могилев. На выбранном направлении был выделен 12-километровый участок для форсирования реки Проня и прорыва обороны противника – (иск.) Халюпы, (иск.) Каменка. Здесь непосредственно к реке подступал лес, что способствовало маскировке сосредоточения войск на участке прорыва.

В ударную группировку по плану операции фронта выделялось тринадцать стрелковых дивизий, шесть артиллерийских бригад, в том числе одна бригада большой мощности, одна минометная бригада, три истребительно-противотанковых бригады, двенадцать артиллерийских полков, два минометных полка, одна бригада РС М-31, пять гвардейских минометных полков и один артиллерийский дивизион особой мощности.

Для объединения основных сил ударной группировки было выбрано управление армии, в чью полосу попадало избранное направление удара. Это была 49-я армия. Ранее, в отличие от 33-й армии, ее управление для организации наступлений с решительными целями не использовалось. Теперь она наносила главный удар. Возглавлял 49-ю армию молодой 42-летний командарм И. Т. Гришин. Войну он встретил командиром стрелковой дивизии, командовал армией с лета 1943 г. На момент получения директивы Ставки армия занимала фронт 53 км.