Чтение онлайн

Еще одной проблемой для группы армий «Центр» стало изъятие из ее подчинения одного из батальонов тяжелых танков. В начале апреля 1944 г. 505-й «тигриный» батальон был погружен в эшелоны и отправлен в группу армий «Северная Украина». Учитывая, какую роль играли «тигры» в системе противотанковой обороны (статистические данные приводились ранее) в позиционных боях, это был серьезный удар по оборонительным возможностям немцев в Белоруссии.

В своей разработке о коллапсе ГА «Центр» для американской программы FMS [205] бывший генерал-майор вермахта и будущий бригадный генерал Бундесвера Петер фон дер Грёбен писал: «Весной 1944 г. для предотвращения прорыва, нацеленного на Львов или Варшаву, группа армий «Центр» должна была отправлять одну дивизию за другой – в особенности все танковые дивизии, за исключением 20-й танковой дивизии, – вместе с большим количеством тяжелой артиллерии и штурмовых орудий в соседнюю группу армий на юге» [206] . В период описываемых событий фон дер Грёбен был еще полковником и являлся начальником оперативного отдела (Ia) ГА «Центр». Он знал, о чем говорил. Однако его тезис необходимо несколько уточнить с цифрами в руках.

В приложении к штурмовым орудиям речь идет не об абсолютных цифрах численности самих боевых машин, а о числе организационных единиц. Перед «Багратионом» в бригадах штурмовых орудий ГА «Центр» насчитывалось 187 StuG и 28 StuH. Соответственно на 1 января 1944 г. в ГА «Центр» имелось 173 StuG и 19 StuH [207] . Вроде бы никакой разницы. Однако в январе 1944 г. в группе армий было 13 батальонов штурмовых орудий (в феврале ставших бригадами), а в июне 1944 г. – только 9. Четыре недостающих бригады действительно ушли в полосы соседних групп армий: 237-я и 270-я бригады ушли под Ковель и числились в июне 1944 г. в ГА «Северная Украина», 600-я бригада также попала в ГА «Северная Украина», 909-я бригада – под Полоцк в подчинение ГА «Север». Справедливости ради нужно сказать, что с началом «Багратиона» 909-я бригада вернулась в ГА «Центр», в ее IX корпус. Однако растаскивание 30 % бригад штурмовых орудий из ГА «Центр», безусловно, негативно сказалось на ее способности противостоять новым советским наступлениям.

Схожая картина наблюдается в отношении частей армейской артиллерии РГК. На 26 января 1944 г. в 3-й танковой армии под Витебском находилась мощнейшая артиллерийская группировка РГК, включавшая четыре дивизиона 10-см пушек, два моторизованных дивизиона легких полевых гаубиц leFH18 на тягачах RSO, два дивизиона тяжелых полевых гаубиц на механической тяге, четыре на смешанной и один самоходный («Хуммели»), четыре дивизиона 210-мм гаубиц [208] . На 3 июня 1944 г. в составе 3-й танковой армии находилось два дивизиона 10-см пушек, дивизион 150-мм гаубиц на смешанной тяге, дивизион «хуммелей» и всего один дивизион на 210-мм гаубиц [209] . То есть, по существу, в распоряжении штаба Рейнгардта осталась преимущественно дивизионная артиллерия соединений, достаточно скромно усиленная артиллерией РГК. Настреливать ей под 3 тыс. тонн боеприпасов в сутки было уже затруднительно.

В расчете на число стволов по ведомостям оберквартирмейстера 3-й танковой армии расхода и наличия боеприпасов вырисовывается следующая картина. На 31 января 1944 г. в 3-й танковой армии насчитывалось 65 10-см пушек К18, 139 150-мм гаубиц s.F.H.18, 7 150-мм гаубиц s.F.H.42 и 26 210-мм гаубиц, на 20 февраля – 60 10-см пушек, 124 150-мм гаубицы s.F.H.18, 8 150-мм гаубиц s.F.H.42 и 21 210-мм гаубица, на 31 марта – 49 10-см пушек, 90 150-мм гаубиц и 9 210-мм гаубиц, на 20 июня – 31 10-см пушка К18, 110 150-мм гаубиц s.F.H.18 и 9 210-мм гаубиц. То есть прореживание артиллерии РГК в армии Рейнгардта произошло уже к концу весны 1944 г., а к июню ситуация приобрела законченный вид, изменившись в расчете на 10-см пушки К18. В целом тезис фон дер Грёбена подтверждается, хотя более уместным является эпитет «значительное», а не «большое» количество артиллерии РГК.

Куда же была растащена группировка, участвовавшая в зимнем «Вердене» под Витебском? Из четырех дивизионов 210-мм гаубиц один убыл подо Львов, второй под Ковель и один в 4-ю армию на могилевское направление. Также под Ковель убыл один из дивизионов на RSO. Один дивизион 150-мм гаубиц на механической тяге убыл под Броды, один – передан в LVI корпус 2-й армии на южный фланг ГА «Центр». В 4-ю армию в центре построения ГА «Центр» на оршанское направление вернулся один дивизион 10-см пушек. Таким образом, вышеприведенное утверждение фон дер Грёбена не лишено оснований. Артиллерийскую группировку в Белоруссии действительно несколько проредили в пользу ГА «Северная Украина» и правого фланга ГА «Центр». Тем не менее картина в динамике показывает, что мартовское наступление 33-й армии немцы отбивали в урезанной артиллерийской группировке. Соответственно удар такого же масштаба, как в конце марта 1944 г., им отразить было вполне по силам. Требовалось перейти грань, отделяющую поражение от успеха.

Генерал-полковник Люфтваффе Роберт фон Грайм, командующий 6-м воздушным флотом

Однако все вышесказанное о бронетехнике и артиллерии меркнет на фоне происходившего в отношении второго «инструмента блицкрига» – авиации. В тот период в интересах ГА «Центр» действовал 6-й воздушный флот под командованием генерал-полковника Люфтваффе Роберта фон Грайма. Состав его к началу лета 1944 г. был, скажем так, своеобразным. Всего в Белоруссии находилось 15 % боеготовых самолетов Люфтваффе всех типов на всех театрах военных действий. При этом по состоянию на 31 мая 1944 г. из 1051 боеготового одномоторного истребителя в Люфтваффе в целом в 6-м воздушном флоте находилось всего 66 машин, или 6 %. Это были штаб и две группы 51-й истребительной эскадры. В воздушном флоте «Рейх» их было 444, а в соседнем 4-м воздушном флоте на Украине – 138. Всего же в составе 6-го воздушного флота на этот момент было 688 боеготовых самолетов: 66 одномоторных истребителей, 19 ночных истребителей, 312 бомбардировщиков, 106 штурмовиков, 48 ночных бомбардировщиков, 26 дальних разведчиков, 67 ближних разведчиков и 44 транспортных самолета [210] . Ночные истребители включали одну группу 100-й эскадры ночных истребителей из 19 Ю-88 и До-217. В составе групп дальних стратегических разведчиков 6-го воздушного флота имелись новейшие Ю-188.

Разведывательная модификация широко известного истребителя – Bf.109G8. Число таких самолетов в 6-м воздушном флоте было сравнимо с количеством обычных истребителей

Незадолго до начала советского наступления количество истребителей в Белоруссии уменьшилось – II группа 51-й истребительной эскадры была направлена на Средиземноморский ТВД. В итоге к 22 июня 1944 г. в 6-м воздушном флоте осталось всего 32 истребителя Bf.109G-6 (28 в группе и 4 в штабе эскадры), базировавшихся на Оршу. Для почти 1000-километрового фронта ГА «Центр» это количество истребителей трудно назвать иначе как смехотворным. Ненормальность этой ситуации можно проиллюстрировать еще одним фактом: «мессершмиттов» в качестве фоторазведчиков (модификаций Bf.109G-6 и Bf.109G-8) в подчинении 6-го воздушного флота было сравнимое количество – 24 боеготовых машины на 31 мая 1944 г. Это, с одной стороны, показывает внимание немцев к воздушной разведке, а с другой – катастрофическое снижение численности парка немецких истребителей в Белоруссии.

Бомбардировщик He-111H-20 эскадры KG53 на аэродроме. Обратите внимание на демонтированную и заглушенную пулеметную установку штурмана в носу остекления кабины – для ночных налетов она была уже не нужна

Помимо истребителей, для противодействия советским атакам могли оказаться полезными штурмовики ФВ-190 или «Хеншель-129». Однако основная масса штурмовиков Люфтваффе в начале лета 1944 г. была сконцентрирована в 4-м воздушном флоте на Украине – три сотни самолетов. В 6-м воздушном флоте имелась одна штурмовая эскадра, около 100 машин, в том числе устаревшие пикировщики Ю-87.

Вместе с тем 6-й воздушный флот мог похвастаться весьма внушительным флотом бомбардировщиков. Три сотни бомбардировщиков, преимущественно Хе-111, предназначались для ночных ударов по объектам в советском тылу. 21 июня 1944 г. именно бомбардировщики эскадр KG4, KG53 и KG54 нанесли удар по авиабазам в Полтаве и Миргороде, где сели американские «Летающие крепости» после челночного вылета. Если группировка истребителей в июне 1944 г. была ослаблена, то бомбардировочный кулак 6-го воздушного флота, напротив, усилился. На аэродромах в Кенигсберге сели три группы Хе-177 «Гриф» из эскадры KG1. В них насчитывалось около 100 тяжелых самолетов, достаточно внушительная сила, по крайней мере, по мерками Восточного фронта. Впрочем, из-за технических проблем с достаточно «сырым» самолетом выставить одновременно 100 Хе-177 не получалось. Также объемы ангаров, топливохранилищ и складов боеприпасов, ранее использовавшихся для Ю-88, совершенно не подходили для монструозных «Хейнкелей». Первой задачей «грифов» стал удар по железнодорожному узлу в Великих Луках. В крупнейшем налете участвовали 87 Хе-177 группами примерно по 30 машин. Командование Люфтваффе с большим опозданием осознало перспективы ударов стратегической авиации по тылам Советского Союза. Однако этим амбициозным планам не суждено было воплотиться в жизнь, и вскоре Хе-177 использовались для ударов по совсем другим целям.

Бомбардировщики Хе-177 на аэродроме под Кенигсбергом

Одним из ключевых вопросов для находящейся в обороне группы армий «Центр» являлось определение вероятных планов противника, т. е. противостоящих ей советских фронтов. Это всегда было непростой задачей, и многие военные катастрофы Второй мировой войны объясняются неверным определением планов противника. В случае с группой армий «Центр» на оценку планов советской стороны накладывал отпечаток опыт прошлого в лице в целом успешных для немцев боев октября 1943 г. – марта 1944 г. То есть оценка масштабов угрозы сопоставлялась с оценками сил противника в уже успешно завершившихся оборонительных боях.

В немецкой историографии прочно закрепилось мнение, что оценка планов Красной армии на лето 1944 г. исходила от Верховного командования и фюрера. Курт фон Типпельскирх писал:

«В Генеральном штабе сухопутных сил у Гитлера настолько глубоко укоренилось – чему в немалой степени содействовала категорическая точка зрения Моделя, возглавлявшего фронт в Галиции, – предвзятое мнение о наибольшей вероятности русского наступления на фронте группы армий «Северная Украина», что отказаться от него они уже не могли. Разумеется, развертывание русских сил перед фронтом группы армий «Центр» нельзя было отрицать, однако ему в оценке русских планов приписывалась лишь подчиненная роль» [211] .