Чтение онлайн

Выслушав объяснение Березы, Виктор Владимирович спросил:

— Явится Буй-тур на это письмо?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Срибный его не вызывает.

— А весной придет?

— Если Срибный вызовет, то придет.

— А своих Буй-тур пошлет на встречу к другу «Н»?

— Пошлет. Обязательно пошлет.

Письмо, как и было задумано, положили в тайник, а после Октябрьских праздников чекисты нашли на мертвом пункте «Д»-3 ответ Буй-тура Срибному:

Пока ждали ответа, каждый час тянулся, как год, теперь дни неслись с калейдоскопической быстротой. Казалось, для подготовки не хватит времени.

С получением ответа возникло немало проблем. Так, например, Буй-тур обещал Срибному устроить людей и выделить для них надежного человека. Тарасюк заколебался, целесообразно ли принимать такое предложение. Фактически это означало, что группа Мамчура попадет под наблюдение эсбистов, а значит, усложнится связь между нею и управлением. Тогда руководить операцией станет труднее.

— Если Дужий будет настаивать на таких условиях, откажитесь, — посоветовал полковник Мамчуру. — Объясните, что вы и так уже воспользовались его гостеприимством, поселившись на этой базе. Место у вас надежное, поэтому вы не имеете намерений оставлять его в ближайшее время. А там, мол, видно будет.

Вместе с этим возникли и другие проблемы, которые сказались на подготовке к встрече с Дужим.

Как-то во время беседы с Кротенко Виктор Владимирович заметил:

— Почему Буй-тур ни словом не обмолвился про друга «Н»? Ведь Срибный писал прямо: «К вам шел друг «Н», но вынужден был вернуться в Карпаты. Теперь снова вас будет искать. Было бы хорошо, если бы вы дали ему место до самой весны». А Буй-тур на это как ответил: «Людей, каким вы просите дать место до весны, устрою». Похоже, что между этими двумя письмами было еще одно, нам неизвестное.

— Это невозможно, — возразил Петр Федорович. — А что, если тут сработало одно из предыдущих писем Срибного к Буй-туру?

— Да, да, это вероятней всего, — поддержал полковник догадку Кротенко. — Тогда еще друг «Н» фигурировал в переписке как друг «Б-18». Знаете, на всякий случай надо Миколе придумать соответствующую кличку.

Эту задачу решили таким образом: Мамчур должен был представиться Дужему как Богун. Если бы тот поинтересовался, одно и то же лицо Богун и друг «Н», то Микола должен замять разговор, словно бы из конспирации и полученных указаний.

Наконец группа была окончательно укомплектована. Кроме Мамчура в нее вошли капитан Клименко и старший лейтенант Донец, оба опытные контрразведчики.

На Клименко, который на этот раз взял себе кличку Клим и должен был играть роль радиста, возлагалась ответственность за безопасность людей и самого друга «Н». Донца, голубоглазого красавца с пышным русым чубом, нарекли Доном. Этот молодой, всегда улыбающийся парень обладал незаурядной физической силой и, как рассказывали Мамчуру очевидцы, мог легко пробить кулаком толстенную доску.

Через несколько дней совместного житья Микола сдружился с новыми знакомыми настолько, что ему стало их недоставать, если Клименко и Донцу приходилось отлучаться по каким-то делам.

Шло время. До выхода на встречу оставались считанные дни. Мамчур еще несколько раз побеседовал с Лисом, а заодно просмотрел почту для Буй-тура.

Осенние листья укрыли сельское кладбище шуршащим покровом, в лунном свете он казался серебряным.

Клименко и Донец, почти не маскируясь, пошли по тропинке к часовне. Мамчур задержался у входа. Возле ворот он оглянулся и, подражая ночной птице, громко подал сигнал:

— Чи-чи-чи!

Вокруг тишина. Безветренная ночь. В поредевших кронах ни шелеста.

Он догнал товарищей, и они примостились рядышком на скамье. Ждали около часа.

В Миколину душу стали закрадываться сомнения: а может, Дужий, боясь западни, не появится?

В письме Буй-тура точных координат встречи не было. Сначала это насторожило Тарасюка. Потом он усмехнулся:

— Все довольно просто. Сказано — кладбище, а оно немалое и конечно же контролируется бандитами. В таких обстоятельствах Дужий почти не рискует, а значит, непременно придет на встречу.

«Если так, — раздумывал дальше Микола, — то люди Дужего за нами следят с того момента, как мы прошмыгнули в ворота. Почему же никто не отозвался на условный сигнал?»

Мамчур всматривался в темноту, прислушивался, но никого не мог обнаружить. Впереди, в нескольких метрах от скамьи, словно привидение, торчал белый крест. Угадывались очертания надгробия. Позади словно серые смятые простыни на фоне травянистых лугов.

— Подойдем к часовне, — предложил Клименко и встал. — Может, они там?

Мамчур и Донец тоже встали, но не прошли и нескольких шагов, как из-за кустов донеслось:

— Чи-чи-чи!

— Чи-чи-чи! — отозвался Микола.

На тропинку вышел человек, спросил хрипловато:

— Кто вы?.

— Богун, — ответил Микола.

— Кто с вами?

— Друзья Клим и Дон. А вы кто?

— Я Дужий.

— Кто с вами?

— Друг Зубатый.

Мамчур оставил Клименко и Донца на том же месте, подался по тропе немного в сторону и подозвал к себе Дужего. Эсбист подошел. Держался он напряженно, явно нервничал. Разговор время от времени обрывался.

— Так, может, вы, друже Богун, и есть тот человек, которого ждет проводник Буй-тур?

— Все может быть, — уклончиво ответил Микола. — Учитывая некоторые обстоятельства, я просил бы вас, друже, не настаивать на конкретном ответе.

— Да, да, понимаю, — согласился Дужий. — В конце концов это не мое дело.

Он с разрешения Мамчура подозвал Зубатого. Когда тот подошел, эсбист сказал с видимым облегчением:

— Знакомьтесь, друже Богун, это и есть Зубатый. Он даст вам место, собственно, через него мы с вами будем поддерживать контакт.