Чтение онлайн

Так было и в прошлом году: «За высокие показатели в работе по патриотическому воспитанию молодежи, почетной грамотой награждается полковник в отставке Исаев Петр Кузьмич», – нараспев прочитал диктор, озвучивающий приказ по награждению личного состава.

Петр Кузьмич пошел к генералу плохо, шаги давались ему тяжело, и у присутствующих были опасения, что он вот-вот упадет. Нервный тик седой головы свидетельствовал о перенесенных инсультах, а на глазах проступили слезы обиды на собственную немощь.

На помощь ветерану поспешил молодой, видимо действующий майор – пограничник, пришедший, скорее всего со своим ветераном. Он ловко подставил локоть и, сцепив свои ладони, соорудил импровизированный поручень.

Фронтовик благодарно всем своим весом облокотился на майора. Так и пошли, вдвоем к генералу, маленькими, медленными шагами. Но, дойдя до цели старый солдат, очень ловко освободился от помощника и умудрился сделать к генералу настоящий строевой шаг. С достоинством приняв почетную грамоту, полковник повернулся лицом к присутствующим, принял строевую стойку, приложил руку к головному убору и четким уверенным голосом доложил:

– Я-я-а-а СЛУ-ЖИ-И-Л…, СЛУ-Ж-У-У…, И БУДУ СЛУЖИТЬ… СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!

Как можно было сказать такое в 1995 году, когда все связанное с советским прошлым было предано анафеме? Но гром аплодисментов взорвал площадь. Люди не жалели ладоней, выражая свое восхищение, мужественному воину. А он, вытянутый в струнку, стоял, прижав одну руку ко шву, а другую держа под козырек, приподняв подбородок, молча ждал, когда стихнут овации. Подбородок предательски дрожал, а силы стремительно таяли, но солдат стоял словно на посту. Те, кто успели заглянуть ему в глаза были поражены сиянию, исходящему от них. В его взгляде читались гордость и счастье: «Я здесь…, я снова в строю, я снова на службе и нужен Родине!».

Зоя Константиновна восхищенно смотрела на полковника. Острые переживания переполняли взволнованную женщину. Вот почему мы победили, вот почему мы сломили ненавистного врага, потому что мы были сильнее духом, потому что на нашей стороне была правда. Нашу волю не может победить ни оружие, ни время. Ты герой, Петр Кузьмич, ты молодец! На глазах заблестели слезы.

Сегодняшний митинг прошел по тому же самому сценарию. Разговаривали, пробовали петь, читали стихи, вспоминали. Что еще нужно? Это же самый лучший день в году, для любого из собравшихся! Но все заканчивается, и миг расставания с однополчанами подошел незаметно. Как жаль, что все завершилось так быстро. Хотелось еще хоть немного побыть в обществе друзей, знакомых и незнакомых. Но пожилые люди сильно устали и начали расходиться, на целый год. Кто-то придет на следующую встречу, а кто-то нет, как получится. Но встречу назначили через день.

– Уважаемые товарищи генералы, офицеры, солдаты и сержанты, труженики тыла! – послышался твердый голос генерала, усиленный стереоколонкой, – послезавтра 9 мая нашей ветеранской организации предложено принять участие в параде, посвященном 51-ой годовщине Победы Советского народа в Великой Отечественной войне. Те, кто получили приглашения на трибуны, прибытие к 9.30, сбор около Исторического музея. Все, кто чувствуют, что могут пройти маршем по Красной площади, сбор в Александровском саду, возле могилы Неизвестного солдата. Всем удачи и здоровья! Собрание объявляю закрытым, до встречи!

Зоя Константиновна покинула площадь, как всегда со смешанными чувствами. Здесь была горечь и печаль, но больше радость и эмоциональный подъем. Именно он подтолкнул женщину к поездке в офис фонда.

За прошедшее время она много раз пробовала звонить по знакомым телефонам, но… всегда безрезультатно. Вернее, однажды ответила секретарша. Но разговор не состоялся. Зоя Константиновна спросила, как связаться с Брагиными, но получила отказ, потому что представлять подобную информацию фонд не имел права.

А потом несколько раз трубку брали, но не отвечали, после уже не брали, а вскоре телефон начал давать постоянную занятость. После месяца безуспешных попыток дозвониться, Зоя Константиновна поняла, что так больше нельзя, эти переживания ни к чему хорошему не приведут. Однако не думать об этом она не могла, плохие, подлые мысли преследовали ее постоянно.

Женщина созвонилась с лучшей подругой и договорилась о встрече. Не виделись давно, последний раз еще до истории с фондом. Старые стали, одиночество дороже общения. Стыдно то, как. Ведь вспомнила о ней, только тогда, когда стало плохо, очень плохо. А раньше и дня друг без друга не могли прожить.

– Зойка! Выглядишь как старое корыто, – возмутилась при встрече радостная подруга, – давай-ка по бокальчику винца хряпнем, пока рассказывать будешь.

Зоя Константиновна рассказывала все очень подробно, несколько раз глаза краснели, выдавая чувства, которые испытывала женщина. Выговорившись, она почувствовала облегчение, к которому приложился эффект выпитого вина, впервые за многие дни, подарив душевное равновесие.

– Н-да, ситуация… тебя кинули, дорогая, – скорбным голосом сообщила подруга.

– Как это кинули? – удивилась женщина.

– Ну, обманули, понимаешь, об-ма-ну-ли! – подруга с жалостью посмотрела на Зою Константиновну.

– Я не верю, этого ведь не может быть! С таким же не шутят, это же не по-человечески, – по щекам потекли слезы, – они же про деточку невинную…

– Может, еще как может! Вспомни МММ, Чумака, Кашпировского и других, сколько их сейчас развелось! – подруга возмущенно развела руки в стороны, – и это с тобой сделали нелюди! Для них нет ничего святого, они проглотят любого, кто попадется им на пути.

– Ты-то как, Марина? – Зоя упрекнула себя в невнимательности, ведь не виделись долго.

Подруга до сих пор трудилась на очень сложной и ответственной работе. Она была директором детского дома инвалидов. В середине 90-х эта сфера пришла в окончательный упадок. Кому в это время были нужны дети, да еще инвалиды? Государственное финансирование просто издевалось над потребностями, этих сложных во всех отношениях учреждений. Такие директора, как Марина Викторовна, крутились как белки в колесе, стараясь правдами и неправдами выкроить хоть какие-нибудь внебюджетные средства, для того чтобы залатать очередную финансовую дыру.

– Да также плохо, как и ты. Наверное, воровать пойду или на паперть, если возьмет кто! Мне скоро детей кормить нечем будет, про лечение вообще молчу. Персонал не удержать, денег нет. Молодежь вон на рынки сбегает, спекулянты недоделанные. А такие как мы старперы, за идею бьемся, прости господи!

На следующий день Зоя Константиновна слегла. У нее жутко болела голова, в глазах время от времени темнело, слегка подташнивало. К вечеру терпеть головную боль не осталось сил, и женщина набрала телефонный номер дочери.